Отец Бай Лу удивлённо приподнимает седеющую бровь, на мгновение забывая о своей невозмутимости.

— Весьма точный и зрелый анализ для вашего возраста, особенно учитывая, что вы с ней лично никогда не работали и в реальном деле не наблюдали. — Он делает паузу, словно взвешивая, насколько откровенным может позволить себе быть. — У этой девочки очень большие амбиции. Она ещё несколько лет назад чётко наметила себе определённые рубежи, которых должна достичь до сорокалетия. Времени у неё остаётся не так уж много, а сделать нужно очень многое.

— Тоже хочет родить ребёнка от какого-нибудь генерала? — без особой задней мысли, скорее с лёгкой иронией спрашивает Лян Вэй.

Бай Гуан молча берёт деревянными палочками креветку из тарелки и отправляет её в рот, не отрывая при этом внимательного взгляда от собеседника. Совершенно очевидно по этому красноречивому молчанию, что данную тему он обсуждать не намерен.

Мимо столика неслышно проходит официант, и чиновник привычным жестом распоряжается принести ещё одну чашку чая — на этот раз для Лян Вэя.

— Если она искренне считает вас младшим соратником по общему делу — это одна ситуация, — продолжает Бай Гуан. — А вот если воспринимает вас исключительно как полезный инструмент, причём возможно даже одноразовый — то совершенно другая, куда менее приятная история.

— В случае непредвиденных обстоятельств мне обещали прикрытие.

— Тогда забудьте всё, что я вам только что говорил. Работайте с ней смело, без излишней оглядки, — резко меняет направление разговора Бай Гуан, откладывая палочки в сторону. — Я пригласил вас сюда совсем не для этого. — Он смотрит в глаза собеседнику. — Вспомните, что вы студент-политолог одного из ведущих университетов страны, и попробуйте аналитически оценить истинную цель её визита к вам именно с этой позиции — позиции будущего специалиста по политическим процессам.

— Хм. Она хочет создать принципиально новое направление, — предполагает Лян Вэй.

— В самую точку, — кивает чиновник. — Вы только что назвали истинную цель этой девочки.

— Да какая она девочка, — отмахивается студент. — Ей уже давно за тридцать. Извините за прямоту, по китайским меркам это скорее старуха.

— В узких кругах её продолжают называть девочкой, — терпеливо объясняет чиновник. — Она удивительно хорошо сохранилась для своего возраста. Подтянутая фигура, мяса принципиально не ест, миловидное лицо. Хотя крепкий алкоголь, признаться, употребляет.

— Увы, у проректора по научной работе в кабинете спиртным, к сожалению, не угощают, так что выпить вместе с ней нам не довелось.

— Повторюсь — она чрезвычайно амбициозна, и когда подобные люди по-настоящему загораются идеей, они готовы пожертвовать буквально всем ради достижения цели, вплоть до самих себя. У них в принципе нет промежуточных вариантов — либо всё, либо ничего. — Чиновник делает многозначительную паузу. — И то, что мне по роду профессиональной деятельности достоверно известно о её истинных целях, признаюсь, весьма впечатляет даже меня, повидавшего на своём веку немало амбициозных людей.

Лян Вэй с полминуты молча смотрит на собеседника, медленно отпивая принесённый официантом чай.

— Договаривайте до конца, — наконец произносит он. — Я вижу в вас сомнение — сказать дальше или предпочесть промолчать.

— Да так, есть один момент, скорее на уровне интуиции. Всё-таки я значительно старше её по возрасту и подобных людей на своём веку повидал немало. Не все они в итоге оказывались неудачниками — она даже ярче и способнее большинства из них. Но есть одна важная тонкость. Тот нетривиальный список личных и не только личных целей, который она перед собой поставила — если она вдруг начнёт ощутимо не успевать уложиться в отведённые себе сроки, то непременно пойдёт на серьёзный, неоправданный риск.

Лян Вэй мысленно ставит для себя галочку — у неё определённо имеются планы на удачное замужество с правильным, статусным человеком, возможно даже за кого-то из дальних родственников самого товарища Си.

— Получается, что и весь коллектив, который пойдёт за ней следом и будет на неё работать, автоматически оказывается в зоне риска, — логично подхватывает студент.

— К тому же, абсолютно всё, что она себе наметила, зависит не только от её собственных способностей и усилий, но в значительной степени от везения и удачного стечения обстоятельств, — продолжает чиновник. — Да, она наверняка всё тщательно просчитала наперёд, но в её итоговых расчётах неизбежно присутствует весомая двузначная цифра банального везения.

— У вас прекрасно работает осведомительная служба, — не без удивления замечает Лян Вэй.

— Немедленно проглотите эти слова обратно и больше никогда, ни при каких обстоятельствах не произносите их вслух, — резко, но без особой угрозы в голосе обрывает его Бай Гуан.

— Человека, которому фатально перестало везти, обычно сразу видно, — парирует студент. — Так что это даже определённый плюс для меня лично — я смогу вовремя заметить тревожные признаки.

— Я счёл своим долгом вас заблаговременно предупредить.

— Ситуация для меня отнюдь не новая, спасибо, — кивает Лян Вэй. — По роду своего университетского обучения я довольно хорошо знаком с менее благополучными странами, чем Китай, где подобное происходит абсолютно регулярно — раз в несколько лет губернатора провинции внезапно снимают, отстраняют, отправляют на досрочную пенсию, а то и попросту сажают в тюрьму. И все бизнесы, которые прежде находились под его негласным покровительством, в течение одного-двух месяцев меняют собственника. Я знаю эту специфическую социальную среду практически профессионально, и у меня есть чёткое понимание, что конкретно нужно делать в подобной ситуации.

В глазах Бай Гуана загорается неподдельный интерес.

— И какой же выход вы для себя видите в самом негативном сценарии?

— В первую очередь — постоянно держать руку на пульсе происходящего. Такие события никогда не происходят в одну секунду. Этому процессу всегда предшествует достаточно длинный или, в крайнем случае, короткий период так называемых прелюдий — кадровых перестановок, утечек, изменения тональности в официальной прессе. Существует определённое окно времени, когда нужно своевременно разорвать дистанцию с покровителем, а то и вовсе полностью ликвидировать юридическое лицо.

Чиновник откидывается на спинку стула.

— Хм.

— Что обычно эффективно работает против успешных бизнесменов? — продолжает Лян Вэй. — Если мы говорим о сети ресторанов, розничных магазинов, производственном предприятии — придумайте сами любой пример. Ежедневная прибыль исчисляется сотнями тысяч, а то и миллионом юаней. Какой же дурак добровольно избавится от курицы, которая несёт даже не золотые, а бриллиантовые яйца?

— Однако же встречались в истории и совершенно иные случаи, — возражает отец Бай Лу.

— Встречались, — соглашается. — Когда бизнесмены открыто вступали в прямой конфликт с новой властью, пытались договориться, спасти свой бизнес от поглощения. Лично я такую стратегию сейчас пробовать бы не стал. Если твоя главная, наиболее ценная собственность — это мозг, то разумнее в течение одного дня полностью вывести все деньги со счетов и официально закрыться. В нашей стране на это действие у любого предпринимателя есть полное конституционное право. Единственные неизбежные издержки в таком случае — это положенные по закону компенсационные выплаты сотрудникам за внезапное увольнение. Никого невозможно по закону заставить продолжать работать, когда сам владелец принципиально не хочет больше вести бизнес.

— Действительно, весьма нетривиальный ход мысли. А что же дальше, по вашей логике?

— Дальше всё просто — полный вывод всех средств и такой же полный, тихий уход в тень. Проходит, допустим, всего неделя, и снимают вашу прежнюю крышу — того же самого губернатора провинции. А теперь скажите, как опытный чиновник, который наверняка своими собственными решениями изменил не одну и не две человеческие судьбы, причём далеко не всегда в лучшую сторону — что в первую очередь предпринимают его непосредственные преемники на этом посту? Подскажу направление мысли — в странах с формально выборными политическими режимами происходит ровно то же самое. Что обычно делают преемники со своими предшественниками и их наследием?