— Пока я разбирался с кучей других вопросов, моя невеста провела первый этап отбора, нашла врача, организовала встречу. Я до сегодняшнего вечера вообще не знал, что происходит. Так вот, машина будет в деревне в течение нескольких дней, — продолжаю я, возвращаясь к делу. — Дальше — максимально быстрое укомплектование бригадами. Врачи мотивированные, молодые специалисты с самой актуальной информацией в головах. Это важное сочетания.

— Интересная задумка, — комментирует Бай Гуан, откидываясь на спинку кресла.

— Пока не могу предсказать, как всё будет работать на деле, — признаю, как есть. — Но скорее всего всё очень удачно сложится. Вы же понимаете разницу: когда врач любит деньги, а когда любит профессию. Если стать лучшим в отрасли, деньги сами приходят, и немалые. Всё-таки мы в Китае. Я по Чун Вэйлинь видел, что она живёт профессией, а финансы для неё далеко не приоритет. Да, ребята, которых она предлагает, не поступили. Где-то не хватило баллов, но они очень мотивированы и не станут отбывать свой срок спустя рукава, — они будут учиться профессии по-настоящему. Возможно, кто-то решит остаться, потому что я строю им блочные дома, плюс куплю несколько мотоциклов для скорости передвижения или кроссовую машину — всё-таки в деревне местность такая, сложная. Условия для работы у них будут хорошие. Отпускных выделю больше, чем принято.

— Хм. Что заставляет вас думать, что идея выстрелит? — спрашивает отец Бай Лу, чуть прищурившись, будто заранее ожидая услышать что-то расплывчатое.

— Да вот, знаете, я парень простой, из деревни, — слегка развожу руками. — Я маму попросил собрать заявки от таких же, как она. Маму я очень люблю, но её социальное положение и возрастная группа… таких женщин, у кого двое-трое детей, а муж спился — там полно. Ей ещё повезло в этом смысле, что у отца не осталось живых родителей, за которыми нужно было бы ухаживать по обычаю.

— Заявки?

— Заявки по необходимым специалистам, — поясняю. — Мама у меня добросовестная и не пьёт, свободное время имеется. Кого-то обзвонила, к кому-то лично пришла. Вот список приёма — как если бы у нас уже всё функционировало. Скажем, она сама выступила в роли регистратуры поликлиники.

Открываю текстовый файл на телефоне, разворачиваю экран к Бай Гуану.

— Смотрите сами.

Чиновник изучает данные. Брови постепенно сдвигаются и лицо приобретает читаемое сосредоточение.

Терапевт: сорок два первичных обращения, педиатр: двадцать восемь обращений, гинеколог: тридцать один приём, хирург на первичный осмотр: девятнадцать случаев, кардиолог: шестнадцать обращений, ЛОР: двадцать три обращения…

— Это количество приёмов, которые необходимы на данный момент, — поясняю ему. — Учитываем, что список может быть не полным. Давайте считать, что это минимальный срез. И это только первый приём, не считая повторных, затрат на препараты и их доставку. В конце итоговая сумма, которая будет предъявлена государству. А ведь есть ещё пять соседних сёл, где совсем нет никакой медицинской помощи. Люди тоже начнут обращаться к нам, как только узнают.

Бай Гуан изучает список ещё несколько секунд, поджав губы, затем поднимает взгляд.

— Вы правы, тут нечем крыть, — он признаёт справедливость моих слов. — Вам повезло с матерью и с этим врачом. Надеюсь, всё будет так, как вы рассчитываете. Я уверен, что подтасовок здесь нет — слишком уж конкретные цифры для выдумки, — он на секунду умолкает, взвешивая что-то про себя. — Хорошо, вы смогли мне доказать. Теперь прошу озвучить ваш вопрос.

— Что будет дальше? — спрашиваю прямо. — Я смогу потянуть оплату на три месяца, я уже дал слово. Врачи вылечат тех, кого успеют, — не всех, потому что поток людей большой, и у каждого свой протокол лечения. Проект станет процессом. Когда в конце этого срока я приду за деньгами к председателю, скажите, я смогу получить свои деньги обратно? Или меня начнут банкротить на кассовом разрыве?

— Извините? — Бай Гуан поднимает брови, понимая суть явления интуитивно, но не сразу узнавая термин на слух.

— Достаточно на пять-десять дней затянуть выплату и весь проект может оказаться под угрозой. Когда мои врачи увидят задержки и поймут, что государство просрочивает обязательные выплаты, они начнут терять мотивацию и доверие. Вы согласны?

Бай Гуан хмурится и молчит, обдумывая мои слова, взгляд на секунду уходит в сторону окна.

— Суть проекта в том, что вся отчётность будет прозрачной, мы будем работать за идею, — продолжаю. — Цена на услуги минимальная, если вы заметили, — указываю на экран телефона. — Это ещё не верхняя граница коридора. Врачи будут работать за минималку, потому что они вчерашние выпускники. Так вот, как вы думаете, сколько раз в день молодые специалисты будут проверять свои банковские счёта? Потому что есть устав, в нём закреплена дата и временное окно поступления зарплаты. Не каждый сможет позволить себе ждать деньги неделями — большинство начнут разочаровываться в государстве и в самой идее.

Бай Гуан поднимает глаза и смотрит на меня иначе — внимательнее, чем в начале разговора.

— Вы светлая голова. Я это понимаю на уровне явления, но тот факт, что задержка может принести разочарование и убить мотивацию развивать благую идею — это часто упускают из виду.

— Прошу не разговаривать через мою голову, — вклинивается Бай Лу, до этого молчавшая. — Я здесь для своего рода тренировки.

— Вот это уже прямая постановка вопроса, — произносит отец, будто, не заметив её реплики. — Похитить деньги из бюджета — это весьма известная специализация некоторых вполне определённых госорганов. Вся страна их знает.

— К сожалению, эти органы иррациональны, — отвечаю. — Один тянет за собой другого. Прокуратура, суд и так далее. Но тот факт, что молодые специалисты приехали менять судьбы целых сёл и деревень — это же своего рода поход, подобный южным экспедициям прошлого. И, к сожалению, государство может всё испортить. Это компетенция не тех органов, о которых все знают, у которых есть адрес, номер телефона, почта. Разочарование процессуальным кодексом не измеряется. Но есть ещё в нашей стране структуры, которые очень хорошо понимают: работает ли на Китай мотивированный врач, верящий стране, или нет. Он сделал первый шаг, внёс свой вклад, и тут его вдруг опрокинули второй раз.

— Второй раз?

— Когда они поступали, были одни условия. И неожиданно государство их изменило, не оставив людям выбора, — ввожу Бая в курс дела. — Всё, к чему они так долго и упорно шли, оказалось под угрозой. Им приходится оставлять семьи, отправляться по распределению, хотя изначально таких условий не было. Это применили не только к поступившим в этом году, а ко всем сразу. Вынужденная мера, она никому не нравится, но как есть. Понимаю, нашей стране пришлось пойти на этот шаг, чтобы не оставить без здравоохранения жителей далёких провинций на перспективу десятилетий.

Бай коротко кивает, показывая, что мысль ему понятна.

— Вот такой молодой специалист, скрипя зубами, согласился на новые условия, — продолжаю, — а дальше государство продолжает, словно шулер в его глазах, менять правила и обещания задним числом.

— Этот момент все могли прозевать, — задумчиво произносит чиновник. — Обычно думают о глобальных изменениях, но не об обычных людях, их судьбах и настроении. И вы правы — это на стыке двух миров.

— К сожалению, ненависть и разочарование населения никак не измерить, — добавляю. — И формально они не существуют ни в одном кодексе. В том числе и в других странах.

— Существуют невидимые структуры и категории, — говорит Бай Гуан спокойно, будто произносит нечто само собой разумеющееся. — Они отслеживают, взращивает ли местная власть ненависть к государству в добросовестных гражданах. Будьте уверены, у нас эти процессы не являются неуправляемыми.

— Мне очень нужен ваш совет.

— Хм, — он улыбается уголком рта. — Займитесь реализацией своей задумки, пускай люди отработают три месяца, и если начнутся проблемы с выплатами — звоните Бай Лу. Через неё всё порешаете. — Он бросает короткий взгляд на дочь. — Извините, но она в первую очередь на вас учится. Не просто же так моя дочь тратит своё драгоценное время на вас.