Но и моё появление не оказалось незамеченным. Один из ночных грабителей, а никем иным, на мой взгляд, они быть не могли — добрые обыватели не станут врываться посередь ночи к спящим людям, тот, который копошился над замком соседней с моей комнаты, тут же повернулся ко мне и, выпрямившись, двинулся в мою сторону.

— А вот и ещё один голубчик, — глухо прорычал он, — иди к папочке. Папочка таких любит.

Выглядел мужик коренастым и крепким, только вот и я не зря в своё время был отобран в морскую пехоту, да и чего уж греха таить, в этом мире меня уже не так крепко сдерживают цепкие лапы закона. Здесь, где совсем ещё недавно отгремела война, я нахожусь в своём праве и могу как угодно защищать свою жизнь. Мне не нужно думать о превышении допустимой самообороны, а в суде в мои показания как обладателя графского титула уж во всяком случае будут восприниматься гораздо весомее, если до этого суда дойдёт дело. Здесь на сотни километров вокруг и жилья-то приличного не встретишь, не то, что представителя власти. А это значит что? Правильно! Власть здесь я!

Уж не знаю, на что рассчитывал этот молодчик, кем бы он ни был. Быть может, оказавшись перед ним кто по хлипче, он бы наверняка и струхнул, только вот я просто сделал всего пару шагов навстречу. Коридор здесь достаточно узкий, разойтись двоим можно, только если повернуться боком, а следовательно и пространство для манёвра минимально, а судя по расположению рук, бандит тоже был вооружён. Прокачав в голове ситуацию, я принял решение, что рисковать всё же не стоит, тем более, что моё появление уже ни для кого не секрет, поэтому я просто и без обиняков выстрелил не целясь от бедра из револьвера, моментально окутавшись небольшим облачком порохового дыма. В следующую секунду мой противник, сложившись пополам от полученной в живот пули, рухнул мне под ноги и сдавленно завыл. Только вот обращать на него внимание уже не следовало — вряд ли он так быстро сможет прийти в себя и продолжить оказывать сопротивление, да и сильно сомневаюсь, что он вообще будет на это способен. Я уже было вознамерился просто наступить на него и перешагнуть, но, как оказалось, этого здоровяка ещё рановато сбрасывать со счетов — он тут же попытался схватить меня за ногу, только вот добился лишь того, что я слегка присев, несколько раз особо не целясь пырнул его ножом, нанося несопоставимые с жизнью внутренние повреждения, после чего двинулся дальше. Ещё пару шагов, и на меня из открытой двери, за которой располагалась на ночлег чета Врубелей, вываливается ещё один молодчик. Ещё один выстрел, затем не глядя добавил ножом, и, на всякий случай, ожидая какого-нибудь подвоха, придерживая на себе умирающее тело и пользуясь им как живым щитом, заставляю сделать его несколько шагов назад. Здесь уже есть свет — огонек чахлой свечи трясётся словно в припадке, но тем не менее позволяет разглядеть то, что происходит в помещении.

Эта комната оказалась чуть больше моей и, судя по всему, была рассчитана как раз на семейную пару, потому что кровать здесь выглядела больше. Не успел я как следует толком оглядеться, как в очередной раз убедился в том, что моя предосторожность оказалась не лишней. Из комнаты грянул выстрел, угодивший прямо в затылок бандита, которого я толкал перед собой. Кровь брызнула мне в лицо, но вызвала лишь она у меня лишь злорадную ухмылку.

— А вот и не попал, дружочек! — проворковал я.

Стрелявшего я уже видел и практически сразу узнал, как собственно говоря и труп того, кого до сих пор держал в руках. Это оказались как раз те самые мужики, которые объявились в общей зале трактира под самый конец вечера. Они ещё тогда мне не понравились, и вот поди ж ты, как оказалось, моя интуиция меня не подвела. Александра Михайловича я увидел лежащим ничком возле кровати, ребёнка нигде найти глазами не смог, а вот его жену, рот которой закрывала крепкая пятерня самого молодого из этой шайки усатого парня, держащего женщину перед собой и отгораживаясь ею от меня заметил практически сразу. Наполненные слезами глаза женщины с ужасом смотрели то на меня, то на лежащего без движения мужа, то на окровавленное тело с развороченной головой в моих руках, то в сторону кровати, и, скорее всего, она сейчас находилась в крайней степени шоковом состоянии.

Судя по выражению глаз бандита, он сейчас экстренно пытался найти выход из внезапно сложившейся непростой ситуации, и, судя по всему, его не находил. Пистолет в его ладони теперь уже был бесполезен, так как перезарядить его он бы не смог ни при каких обстоятельствах, поэтому он тут же отлетел в сторону, но в руке появился достаточно неплохой стилет.

— Бросай оружие, или я её прикончу! — нагло потребовал усатый молодчик.

— У меня к тебе встречное предложение. Вернее вопрос. Жить хочешь? — поинтересовался я. — Можешь не отвечать, я, итак, знаю, что хочешь. Предлагаю купить собственную шкуру. Поверь, оно очень щедрое, но действует всего минуту, а потом условия резко поменяются в негативную сторону. Давай так. Ты сейчас аккуратненько отпускаешь Анну Григорьевну, и если её муж жив, и с ним всё будет в порядке, как и с их ребёнком, то ты всего лишь отправишься на каторгу, и я клятвенно обещаю тебя не убивать. Честное дворянское слово.

— Я сам дворянин, и знаю, чего могут стоить эти слова. А вот тебя я не знаю! Откуда ты вообще вылез⁈

— Чисто технически, наверное, откуда и все вылазят. Ну разве что за исключением тебя. Но к нашему дело это не имеет никакого отношения. Время уходит, поэтому давай уже принимать решение. Отпусти женщину.

— Свидетелей оставлять нельзя, — злобно протянул бандит, и его клинок слегка уколол пленницу под подбородок, после чего по нему покатилось несколько капель темной в неярком свече свечи крови.

— Бросай оружие, или я её убью, а потом и тебя! — снова потребовал бандит.

Только взглянув в наполненные ужасом глаза Анны, я понял, что похоже мне всё-таки придётся в очередной раз рискнуть жизнью ради спасения чужих в общем-то мне людей, поэтому не медля отбросил в сторону револьвер, и уже было собрался оттолкнуть от себя труп, как вдруг моя левая рука словно сама собой прикипела к мёртвому телу, а внутри меня снося какие-то внутренние преграды начала раскатываться жаркая волна, накачивая меня силой. А откуда-то из глубины разума послышались уже знакомые звуки потустороннего голоса:

— Еда!!!

Сказать, что я обрадовался, услышав это — значит не сказать ничего. Он жив, он вернулся, и теперь мне сам чёрт не страшен, только вот надо во что бы то ни стало потянуть время.

— Всё-всё, видишь, бросаю, — попытался успокоить я припертого к стенке грабителя. — А теперь и ты выполни свою часть сделки и отпусти женщину.

— Ложись на пол, и чтобы не дергался! — потребовал усатый.

— Но он же грязный! Вы же своими сапогами сюда земли нанесли.

— Ложись, я сказал, иначе, я её прикончу!

— Ложусь-ложусь, — послушно заверил его я и отпустил руки, чувствуя, что Бади насытился, а тело в моих руках начало медленно подрагивать. — Куда ложиться-то? Прямо вот сюда? — уточнил я, а в этот момент труп, стоящий передо мной, как-то неловко перевалился на ногах и оказался лицом к своему подельнику, после чего издал замогильный сдавленный рык, а может быть это был вдох, кто его разберет, каждый раз мертвецы после общения с жителем моей левой руки вели себя по-разному.

— Семён! — в ужасе раскрыв глаза, пробормотал бандит, и ожившее тело, видимо услышав знакомое имя, хотя ума не приложу как оно вообще могло соображать, ведь его мозг был буквально разворочен пулей, пробормотало:

— Барин.

Выглядело это так жутко, что девушка в руках усатого обмякла и потеряла сознание, в результате чего он вынужден был отпустить её, а сам, выставив клинок перед собой, видимо пытался понять, что вообще происходит.

— Да кто ты, чёрт тебя дери, такой⁈ — вскричал дурным голосом тать. — Не подходи, зашибу!

— Зря ты меня не послушался, парень, — пожав плечами, начал пояснять я. — Я, видишь ли, чёрный колдун, мёртвых поднимаю и заставляю их жрать того, кого мне вздумается. Так что тебе конец, свою минуту ты на препирательства истратил.