Заноза не ответила, но повернула ко мне голову, и судя по взгляду её умных глаз, как будто бы меня поняла и чуть бодрее зацокала копытами. Здесь, кстати, уже и мощёные мостовые начали прослеживаться, что вообще показалось мне верхом цивилизованности. Ведь в том же Симбирске подобное можно было встретить разве что в самом центре города, да и то лишь на небольшом участке.

Характер строений поражал своим разнообразием: здесь явно можно было опознать промышленные сооружения — скорее всего цеха или небольшие заводики, которые соседствовали с богато отделанными усадьбами с мощными въездными арками, колоннами и высокими застеклёнными окнами. Во всем тут однозначно чувствовался запах денег, причём весьма немаленьких. У меня аж руки зачесались от предвкушения: если мне достанется даже отдалённо что-то похожее, я буду просто счастлив. Всё равно мне вряд ли удастся выбраться отсюда до конца зимы, да и куда мне, собственно говоря, идти? Надо как следует разобраться со всем, с чем мне довелось столкнуться. И это не только наследство. Нужно было понять, как работает магия этого мира, почему у кого-то она есть, а кто-то не может этим похвастаться, по каким принципам она вообще живет и чем именно владею я.

Ещё неделю назад, размотав в одном из придорожных трактиров бинты, я с радостью обнаружил, что безобразные, сочащиеся сукровицей раны на моей руке наконец-то полностью закрылись. Своеобразный узор из тёмных прожилок остался — да, все они изменили свой цвет, — но радовало, что больше они не растут вверх по руке. Правда, я всё-таки решил пока не афишировать то, что излечился, и на всякий случай, застирав и высушив пропитанные мазью полотна, снова замотал свою многострадальную конечность, скрыв от лишних глаз её инаковость. Бади на контакт так и не выходил — впал в спячку или ослаб настолько, что у него не хватало сил ответить мне, но тем не менее подсознательно я понимал, что он где-то рядом. Просто объёма некротической энергии, которую он впитал, хватило лишь на то, чтобы направить её на излечение. Однако что-то настойчиво подсказывает мне, что еды у него здесь будет много.

По бокам дороги, там, где располагались пешеходные зоны, стали появляться идущие куда-то по своим делам местные жители, а спустя некоторое время впереди показалась повозка, запряжённая гнедой лошадью. Она была похожа на самую настоящую карету, закрытую от холодного ветра и летящего с неба снега. Из небольших окон, затянутых стеклом, виднелись лучи света — скорее всего внутри располагался какой-то его источник, возможно фонарь. И словно в ответ на мои внутренние терзания, внезапно шрамы на руке слегка зачесались, напоминая мне о том, что таким образом я могу чувствовать направленное на себя магическое воздействие. Карета проехала мимо, и я лишь мельком смог разглядеть за стеклом фигуру какого-то человека, а затем зуд прекратился.

— Ну вот и первый звоночек, девочка моя, — вновь обратился я к лошади. — Добро пожаловать в этот дивный магический мир. Ну да ладно, постепенно разберёмся. Ведь проблемы нужно решать по мере поступления.

Заноза снова не ответила, неся меня вперёд. По дороге мне попалось несколько трактиров, но я всё-таки решил углубиться в город в надежде встретить что-нибудь получше.

Постепенно здания по бокам становились всё богаче, меньше стало промышленных помещений и всё больше разнообразных усадеб. Прекрасно понимая, что можно пройти весь город и так и не найти того, что мне нужно, я всё-таки решил воспользоваться помощью местных и, заприметив мужчину и женщину идущих вдоль дороги, спешился и, ведя Занозу в поводу, вежливо поздоровался:

— Вечер добрый, уважаемые.

— И вам не хворать, молодой человек, — окинув мою заснеженную фигуру в армейской шинели взглядом, отозвался плотно одетый мужчина с аккуратной седой бородкой, держащий под руку свою также не молодую спутницу.

— Дело в том, что я только что прибыл в город и, честно говоря, ничего о нём не знаю. И очень хотелось бы найти приличное место для ночлега, желательно хоть с каким-то комфортом.

— Этого добра у нас хватает. Всё зависит от размеров вашего кошелька. Есть несколько доходных домов, где можно снять неплохие номера, или же, если хотите чего поприличнее, можно остановиться в гостинице «Урал». Как раз пару лет назад отстроили.

— Отлично, то что нужно, — обрадовался я. — Не подскажете, как туда добраться?

— Отчего же не подсказать, молодой человек, — и мужчина принялся достаточно подробно описывать путь, который мне предстоит пройти.

Поблагодарив сердобольных горожан за помощь, я вновь взобрался в седло и, пока в памяти были указания, пустил Занозу в нужном направлении. Спустя ещё примерно двадцать минут я наконец-то добрался до описанного заведения. Ну что сказать, с первого взгляда это место показалось мне дорогим. Я даже всерьёз испугался за свой кошелёк, но на улице практически стемнело, и, подсчитав в уме, сколько денег у меня осталось в кошельке, принял всё-таки решение остановиться здесь, решив, что уж на какое-то время мне хватит.

Въезжать под арку верхом, насколько я понимал, было неприлично, поэтому я спешился и завёл свою не такую уж на самом деле и вредную кобылу во внутренний двор, где ко мне практически сразу подскочил какой-то пацанёнок в доходящем почти до колен, слегка залатанном в некоторых местах тулупе. Он тут же, нисколько не страшась незнакомой лошади, схватил её за повод и затараторил:

— Здравствуйте, милсдарь! Ежели вы к нам на постой, то сначала надобно с управляющим договориться, а потом я вашу лошадку на конюшню сведу. А ежели к ней какое-то особое отношение надобно, то вы мне только свистните — вмиг всё сделаю.

— На постой, дружище, на постой, — протянул я, осматривая боковой вход в здание. — Туда идти?

— Туда, туда. Не извольте беспокоиться за вашу поклажу — уж я пригляжу, ничего с ней не сделается. У нас с этим строго.

Во дворе копошилось несколько дюжих мужиков, смеривших меня серьёзными взглядами, и я понял, что скорее всего это местные работники. Было бы странно ожидать подвоха в этом месте, поэтому я, оставив лошадь на попечение паренька, стряхнул с шинели хлопья снега и поспешил внутрь.

Открыв дверь, я тут же погрузился в какофонию самых разнообразных запахов. И если снаружи ещё чувствовались нотки лошадиного навоза и запахи сена, то тут же меня окружили ароматы, сразу же напомнившие о доме: запах хлеба, жареного мяса, восковых свечей, ещё что-то едва уловимое, но какое-то родное. Пройдя по небольшому коридору, я оказался в весьма просторном зале. Несколько прилично одетых господ беседовали между собой, но что самое удивительное — я увидел стойку администратора, некий своеобразный ресепшн, за которым стоял очень вычурно и аляповато одетый мужчина, который сразу же вцепился в меня колючим изучающим взглядом. Однако, видимо, он не зря ел свой хлеб, потому что уже через мгновение его губы расплылись в добродушной улыбке. Я широкими шагами приблизился к нему, снимая на ходу головной убор, под которым скрывалась отросшая за несколько месяцев шевелюра, выглядевшая, честно говоря, не самым презентабельным образом. И всё потому, как толком помыться мне не удавалось всё это время. Я буквально чувствовал, что источаю запах долгой дороги, да что тут говорить — смердело от меня лошадиным потом, навозом и всеми теми ароматами, которыми пропитываешься, не имея возможности сменить одежду.

Управляющий поднял глаза от конторки и слегка, едва заметно поморщился — не от отвращения, скорее профессиональная брезгливость. Перед ним стоял человек, от которого тянуло застоявшейся сыростью и вселенской усталостью. Шинель — когда-то новая и почти щегольская, а теперь покрытая коркой наледи — оттаивала на глазах, оставляя на паркетных половицах тёмные, неопрятные лужи.

— Э-э… позвольте, милейший, — произнёс я, и мой голос прозвучал как-то хрипло, с той самой осиплостью, какая бывает у людей, несколько месяцев не снимавших сапог. — Мне бы… комнату. На сутки. Или больше — посмотрим.

— Свободных номеров, сударь, нет, — ответил он сухо, но вежливо. — Можете обратиться на постоялый двор, он тут неподалёку. Там куда как будет вам проще.