Она не понимала, зачем вообще Тисия посоветовала поговорить с Эдиусом. А ещё больше удивляло то, что она действительно её послушала и позвала мальчика на разговор.

Её сын сел на кровать, слегка сдвинув лежащего на ней рыжего бакэно. Альвия слегка удивилась, что в его комнате живёт такое чудное существо, но виду показывать не стала. Просто взяла стул и села напротив парня.

— Так, о чем вы хотели поговорить, мама?

Девушку что-то кольнуло в грудь. Впервые она обратила на это внимание. Её собственный сын обращался к ней на «вы». Она точно помнила, что с Тисией он не соблюдал формальности. Чувство дискомфорта стало ещё сильнее.

— Моё поведение, оно странное? — выдавила из себя Альвия.

Выражение лица её сына сменилось сначала на удивлённое, потом на заинтересованное, потом вновь на удивлённое.

— Ну, раньше вы вели себя иначе, — наконец изрёк из себя Эдиус.

— Это было лучше или хуже? — продолжала Альвия.

— И то и то — ужасно, — безжалостно сказал мальчик.

Альвия прикусила губу. Вновь она услышит лишь недовольства. Зачем вообще кому-то открываться, если всё кончается одинаково? Эдиус стал членом этой семьи, а она, наоборот, теперь лишь никому ненужная помеха. И каждый раз этому находятся всё новые подтверждения.

— Значит, я в любом случае ужасная мать? — спросила Альвия, с трудом открывая рот.

— Это если мягко говорить, — продолжал мальчик, не щадя Альвию. — Я видел вас рядом с собой меньше, чем отца. А отца я практически не вижу уже лет шесть или семь.

Альвия не знала, чему больше удивляться — что мальчик помнит себя в три года или тому, что Нил перестал проводить время с сыном. Девушка помнила, как её муж ждал этого ребёнка и упрашивал с ним сбежать. Ей было сложно понять, почему такой эмоциональный и любящий человек перестал видеться с сыном.

— Что же мне делать? — спросила девушка в итоге.

— Для чего?

— Чтобы измениться, — ответила Альвия, будто это очевидно.

— А что вы понимаете под изменениями, мама? — спросил Эдиус, слегка наклонив голову на бок.

— Ну, стать… стать хорошей, — выдавила она через силу.

— Я не верю в то, что люди могут так легко измениться. Если бы это было так, то любой мошенник по щелчку пальцев мог остановиться и начать бескорыстно помогать людям. Вы хотите стать хорошей матерью или стать лучше в чьих-то глазах? — спросил мальчик, взглянув прямо на Альвию.

В этот момент девушка чуть приоткрыла рот от удивления. Теперь она начала понимать, почему Тисия отправила её к старшему сыну.

— Я хочу стать хорошей матерью. И хочу… — на секунду Альвия задумалась, заканчивать ли фразу, но всё-таки продолжила. — Хочу, чтобы меня наконец-то признали и полюбили.

Девушка сжала кулаки. До чего дошла её жизнь? Она сидела и жаловалась девятилетнему ребенку. Сыну, которого даже не воспитывала. Насколько же жалкой можно быть?

— А что вы хотите больше? Чтобы вас любили дети или окружающие? Нельзя стать хорошей для всех. Хватит ли того, что дедушка заметит вас, если при этом через десять лет близнецы забудут даже ваше имя?

— Я просто хочу, чтобы всё было хорошо. Чтобы у меня была любящая семья. Никто не обвинял меня и ни с кем не сравнивал. Хочу быть по-настоящему частью семьи Мельдия. Что мне для этого сделать? — вывалила девушка, закончив подбирать слова.

— Нужно просто перестать слушать дедушку, — спокойно сказал Эдиус. — Если все эти навязчивые мысли появляются лишь из-за отсутствия признания с его стороны, то может это признание не так и нужно? Попробуйте просто не оглядываться ни на кого при принятии решений.

— Но даже если забыть про отца, вдруг меня вновь будут сравнивать с сестрой или же говорить, что я бесталантная.

— И что? Вы член семьи герцога, рыцарь и мать наследников рода. Разве слова идиотов должны вас как-то задевать? Поднимите голову и ответьте. Не помню, чтобы раньше вы лезли за словом в карман.

— У меня действительно получится всё исправить? — спросила Альвия, с трудом сдерживая слёзы.

— Не знаю… Но Мелия любит вас, а Ритс слегка побаивается, хотя всё равно говорит с теплотой. Вспоминает, что вы читали им книжки. Просто будьте собой и проводите с детишками больше времени. Когда-нибудь плохие воспоминания забудутся, а хорошие всегда можно создать.

— А ты? — спросила Альвия с надеждой

— А у меня слишком хорошая память, — с лёгкой улыбкой ответил Эдиус. — Но я буду рад, если близнецы начнут ярче улыбаться, находясь рядом с вами.

Альвия поняла, что наладить отношения с Эдиусом уже вряд ли получится. Но она всё равно была благодарна за этот разговор.

— Спасибо, сын, — сказала она, подходя к двери.

Девушка уже почти покинула комнату, но вдруг остановилась. После чего вновь повернулась к мальчику.

— А можешь обращаться ко мне на «ты»? — спросила она с надеждой.

Казалось, Эдиус слегка удивился, после чего задумался и ответил:

— Хорошо, мам. Давай попробуем.

Первый день бала начинался очень напряжённо. Количество суеты выросло в разы. Нужно было собраться и выглядеть крайне презентабельно, на что уходило невероятно много времени. Сложнее всего было служанкам, которым требовалось одеть всех членов моей семьи. А также нанести макияж, привести в порядок волосы и всё остальное.

Я первым надел костюм и теперь наблюдал, как служанки затягивают на Тисии корсет.

— Мне кажется, ты не помещаешься, тётушка. Может, набрала вес? — с лёгкой ухмылкой спросил я.

— Сейчас я… влезу в него… после чего… прикончу тебя, — с трудом проговорила она, с выражением боли на лице.

— Лучше иди без корсета. Ты и так хорошо выглядишь, — сказал я, глядя на её потуги.

— Да щас! — возмутилась тётя, когда корсет наконец-то был затянут. — Я должна выглядеть лучше, чем просто хорошо.

— Даже такой ценой? — указал я на необычайно тонкую талию, которая образовалась после затяжки корсета.

— Ради красоты часто приходится идти на какие-то жертвы. И что ты там говорил, про то, что я толстая?

— Удачи собраться! — крикнул я, выбегая из её комнаты.

Близнецы тоже уже нарядились. Мелия была в длинном фиолетовом платье с завитыми волосами и парой хвостиков. Ритс в костюме, слегка похожем на мой, но в цвет платья сестры. Видимо, так они показывали, что являются близнецами. Хотя все и так могли бы это легко понять, но главное, что детишки были довольны.

Альвия нацепила голубоватое платье, довольно пышное, с какими-то рюшечками. Она в нём была не похожа сама на себя. По лицу было видно, что такая одежда ей крайне некомфортна, но приходилось сдерживаться и терпеть. После нашего вчерашнего разговора, я стал понимать Альвию чуть лучше. Может быть, у нас действительно когда-нибудь наладится нормальное общение, если она опять неожиданно не начнёт сходить с ума.

Зерос был во всём чёрном. Это вообще был его стиль — чёрное на чёрном. Только четыре белых крыла на пиджаке слегка выбивались.

Последней ко всем вышла Тисия. Она явно заставила служанок постараться. Длинные волосы, которые буквально сверкали, осиная талия, высокие каблуки и закрытое бежевое платье, неплохо подчёркивающее достоинства. Этот образ ей очень шёл, будто светская львица этого мира. Любит она всё-таки наряжаться.

Собравшись, мы, наконец-то, отправились во дворец. Он находился совсем близко к нашему дому, но добираться пришлось всё равно на карете. Три минуты в пути, и мы уже стояли перед длинной лестницей.

До официального начала оставался ещё час, поэтому спешить было некуда. Слегка осмотревшись, я прошёл внутрь вслед за Тисией.

Зал был настолько большим, будто мы зашли на футбольное поле. Всё сверкало, а пол казался огромным мутноватым зеркалом, в котором отражался потолок. Не каждая галерея имеет такое количество экспонатов: картины, статуи, витражи, доспехи, оружие, магические приспособления и артефакты. Всё это было гармонично вплетено в интерьер. Если прийти сюда на экскурсию, наверное, можно несколько часов рассматривать всё вокруг. На другом конце от входа находилось два высоких трона, созданных из какого-то красивого материала, напоминавшего малахит.