Элеонора замерла, не в силах пошевелиться. Ее сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь в висках, а в воздухе между ними повисло густое, электрическое напряжение, которое невозможно было спутать ни с чем другим.

К концу недели небо над поселком наконец прояснилось, но в загородном доме Элеоноры атмосфера оставалась натянутой до предела. После ночного разговора у камина они почти не разговаривали: хозяйка демонстративно общалась с ним через короткие текстовые сообщения в мессенджере, а Султан принципиально не отвечал, молча выполняя поручения по двору.

Однако в субботу заведенный порядок рухнул.

Утром в понедельник к Элеоноре должны были приехать три подруги из закрытого женского бизнес-клуба — владелицы сети элитных клиник и риелторского агентства. Программа визита включала обязательный отдых в ее личном спа-комплексе, пристроенном к особняку: панорамный бассейн с подогревом, гидромассаж и хаммам.

В полдень, зайдя проверить температуру воды, Элеонора с ужасом обнаружила, что бассейн наполовину пуст. Из сливного отверстия на дне чаши доносился надсадный свист, а электронное табло фильтрационной установки мигало аварийным красным кодом.

Вызывать сервисную службу из Москвы в выходной день означало ждать минимум до ночи воскресенья и заплатить тройной тариф без гарантии, что нужная деталь найдется на складе.

Скрепя сердце, Элеонора набрала номер Султана. Трубку он снял только с пятого гудка.

— Да, — раздался в динамике ленивый, хриплый голос на фоне шума ветра.

— Султан, срочно зайдите в спа-зону, — сухо бросила она, стараясь говорить властно. — Здесь авария.

Через три минуты тяжелая стеклянная дверь пристройки распахнулась.

Султан вошел, окинув залитое дневным светом помещение хозяйским взглядом. На нем были лишь короткие темные спортивные шорты и резиновые сланцы — видимо, звонок застал его за колкой дров или уборкой в сторожке. Широкий торс, покрытый густой темной порослью на груди, блестел от испарины; мощные плечи, крепкие бицепсы и рельефный пресс выдавали человека, привыкшего к тяжелому физическому труду с юности.

Элеонора, одетая в полупрозрачную шелковую пляжную тунику поверх слитного черного купальника с глубоким декольте, невольно отвела глаза. Воздух в теплом помещении бассейна мгновенно показался ей удушливым и влажным.

— Что тут у тебя гудит? — спросил он, подходя к кромке воды и глядя вниз, на уходящую воду.

— Обратный клапан заклинило, — раздраженно пояснила она, постукивая аккуратным пальцем с бордовым маникюром по металлическому поручню. — Вода уходит в перелив. До понедельника нужно все починить и наполнить заново. Мои гости не должны видеть эту разруху. Вы разбираетесь в насосах?

Султан хмыкнул, присел на корточки у бортика и опустил мозолистую ладонь в воду.

— Клапан перекосило, песок из фильтра попал. Там решетку со дна снять надо и прочистить седло, — он поднялся, сбросил сланцы и прямо так, в шортах, шагнул на первую ступеньку спуска. — Инструмент неси. В гараже на полке чемодан с шестигранниками лежит.

— Я не ваша прислуга, чтобы бегать за чемоданами! — вспыхнула Элеонора, оскорбленная его тоном.

Султан уже стоял по пояс в воде, темная ткань шорт мгновенно намокла и облепила его бедра. Он повернул голову через плечо и окинул ее фигуру наглым, немигающим взглядом снизу вверх.

— Тогда сама ныряй, хозяйка, — ухмыльнулся он, блеснув ровными белыми зубами. — Бери отвертку в зубы и лезь на дно. Или давай командуй, пока вода совсем не ушла.

Элеонора шумно выдохнула, сжала зубы и пошла в гараж. Через пять минут она вернулась с тяжелым пластиковым кейсом. Злость переполняла ее: этот мужлан не просто не стеснялся ее богатства и статуса, он методично ставил ее в положение просящей.

Султан уже нырнул дважды, откручивая тугие болты на защитной решетке. Его мокрая темная спина лоснилась под ярким светом ламп, мышцы перекатывались тугими жгутами при каждом усилии. Когда он вынырнул, шумно отфыркиваясь и проводя ладонью по мокрым кудрям, вода с шумом хлынула через край бортика, залив гладкую плитку.

— Давай ключ на восемь, — скомандовал он, ухватившись за бортик одной рукой.

Элеонора подошла к краю бассейна, держа металлический шестигранник. Тонкая подошва ее дизайнерских шлепанцев наступила на мыльную лужицу от выплеснувшейся воды с чистящим средством.

Нога предательски поехала вперед.

— Ах! — вскрикнула она, теряя равновесие. Руки взметнулись в воздух, ключ со звоном полетел на кафель, и сочное, пышное тело Элеоноры соскользнуло с мокрого бортика прямо в воду.

Брызги взметнулись до самого потолка.

Вода обожгла слух глухим гулом. Элеонора вынырнула, судорожно хватая ртом воздух, отплевываясь и отчаянно пытаясь удержаться на плаву. Тонкая шелковая туника промокла насквозь за долю секунды, облепив ее тело как вторая кожа, намертво очертив контуры тяжелой высокой груди, тонкую талию и крутые бедра.

Прежде чем она успела испугаться или закричать, две железные, горячие руки сомкнулись вокруг ее талии, легко, словно пушинку, приподнимая ее над поверхностью.

— Тихо, тихо, пава, — раздался прямо над ее ухом густой, низкий смех. — Куда летишь, а? Плавать не умеешь, что ли?

Элеонора инстинктивно вцепилась руками в его широкие мокрые плечи. Под ее пальцами была гладкая, твердая как гранит кожа. Она оказалась прижата к нему вплотную: ее пышная грудь, едва сдерживаемая мокрым черным купальником, уперлась в его волосатую мускулистую грудь, а бедра коснулись его напряженных ног.

Они стояли на мелкой части бассейна. Вода доходила Султану до груди.

— Пусти… немедленно пусти меня! — задыхаясь, прошипела она, пытаясь оттолкнуться, но ее руки лишь скользили по его мокрым ключицам.

Султан не разжал хватки. Напротив, его пальцы — широкие, жесткие, привыкшие к грубой работе — сильнее впились в мягкие, податливые бока Элеоноры, прижимая ее к себе еще плотнее. Она физически почувствовала сквозь тонкую мокрую ткань его непреклонную, проснувшуюся мужскую силу.

Взгляд Султана потемнел. С лица мгновенно сошла издевательская усмешка, сменившись голодным, первобытным блеском. Его глаза скользнули по ее мокрому лицу, по припухшим от волнения губам с остатками помады и опустились к глубокому вырезу, где тяжело вздымалась ее налитая грудь.

— Какая ты мягкая вся… — прохрипел он прямо ей в лицо. Его дыхание было тяжелым, сбитым. — С виду железная, а возьмешь в руки — как тесто сдобное.

— Ты с ума сошел?! — Элеонора задрожала от ярости и унижения, но голос предательски сорвался на шепот. Она чувствовала себя абсолютно беззащитной в его железных тисках. — Я хозяйка этого дома! Я вышвырну тебя вон!

— Не вышвырнешь, — Султан медленно придвинул свое лицо к ее уху. Его щетина колюче оцарапала нежную мокрую кожу ее щеки, вызвав волну мучительного, запретного жара, ударившего прямо в пах. — Ты боишься меня, Эля. И хочешь меня. Сама не знаешь, как сильно хочешь, чтобы тебя прижали нормально, без твоих книжек и светских соплей.

— Наглый… деревенский хам… — выдохнула она, глядя ему прямо в расширившиеся темные зрачки.

— Хам, — согласился горец, и его губы на долю секунды мазнули по влажному изгибу ее шеи, оставив обжигающий след. — Зато настоящий.

Он не стал целовать ее силой. Одним легким, мощным движением он подсадил ее на бортик бассейна.

Элеонора оказалась сидящей на краю, мокрая, тяжело дышащая, с дрожащими коленями. Султан остался в воде, уперев руки в бортик по обе стороны от ее бедер, запирая ее в ловушку своего тела.

— Ключ подай, — коротко и жестко бросил он, снова вернув лицу непроницаемое выражение рабочего. — И иди переоденься. Заболеешь — кто перед твоими подругами хвостом крутить будет?

Элеонора вскочила на ноги, не помня себя от гнева, стыда и того бешеного пожара, что бушевал внутри ее собственного тела. Не оглядываясь, оставляя за собой мокрые следы на дорогой плитке, она бросилась к выходу из спа-комплекса.