В поле его зрения оказался молодой парнишка, согнувшийся под тяжестью доспехов и сильно отставший от товарищей. К нему уже бежал, заприметив лёгкую добычу, один из воинов князя Ярополка. В прорезях шлема сверкал свирепый взгляд. Владимир развернул коня и резким ударом сшиб противника, поскакал дальше, уловив краем уха возглас: «Благодарю, княже!»
Мимо уха просвистела стрела: он увидел Ярополка, целившегося из лука своего лучника. Владимир вытащил кинжал из-за пояса и метнул в брата. Оружие попало в левую руку. Грязно выругавшись, брат выронил лук, спешился с коня и направился к нему, вытаскивая меч. Владимир притормозил и легко соскочил с коня. Доспехи брякнули утробно, словно предвещали ему смерть.
* * *
Отверженный открыл глаза от холодного прикосновения металла к шее.
Перед ним стоял, склонившись, робот-помощник Скрепка.
– Капитан, вы целы?
Тот мог лишь кивнуть.
И тут обратил внимание на тишину и тьму за бортом. Он нервно огляделся.
– Скрепка, что происходит?
– Капитан, мы потеряли управление кораблём, нас засосало в аномалию и… кажется, мы в другом месте.
Отверженный взглянул на радар. Он был чист. Никаких истребителей Империи. Никаких сигналов. Лишь тишина.
– Где мы, Скрепка?
– Я не знаю, капитан. Но это место… оно не похоже ни на что, что я когда-либо видел. Я предполагаю, что мы оказались около голой сингулярности, и это прошлое.
– Вот чёрт! – выругался мужчина, поднимаясь.
Впереди сквозь тьму начали проступать очертания: огромные причудливые структуры, словно выросшие из самой пустоты. Они не были похожи ни на планеты, ни на станции, ни на что, что Отверженный когда-либо встречал в своей жизни.
– Что это, Скрепка? – прошептал он, вцепившись в робота.
Тот посмотрел на него испуганными железными глазами.
– Я не знаю, капитан. Это незнакомая мне форма жизни или… планета.
– Чёрт побери… – снова выругался Отверженный. – Ты не пробовал им посылать сигнал бедствия?
– Нет, капитан. Я пытался привести вас в чувство для дальнейших инструкций. Такие внештатные ситуации не вписаны в мой протокол.
– Что ж… теперь придётся вписать. Посылай сигнал.
Робот бодро забегал металлическими пальцами по приборной панели и отправил сигнал.
Наступила звенящая давящая тишина.
Непонятное ничто, состоящее из огромных причудливых тёмных структур, сотканных из самой тьмы, становилось всё больше и больше…
Светлана Браун
Родилась в городе Барнауле, столице неповторимого по красоте природы Алтая.
Выпускница математического факультета АлтГТУ. По образованию – программист, по призванию – блистательный, неподражаемый поэт. Её творчество – это откровенный разговор по душам, глубокие переживания и раздумья о жизни, полные философских размышлений, где в каждой строке – драгоценный смысл, который попадает точно в сердце своего читателя.
Невероятная музыкальность, филологический дар, образность – всё это присуще творчеству Светланы. Тепло, свет, лиричность, воздушно-невесомый кружевной слог делают его узнаваемым и притягивающим к себе. Её поэзия дышит тихой грустью и светлой надеждой, как осенний сад, где листья шепчут о прошлом, а корни хранят тепло.
Умение превращать мгновения в вечность выпадает не каждому…
С любовью к России
Я воспою и сердцем, и словами
Мою любовь, что свято берегу,
К России с её дерзкими ветрами,
Морозным хмелем, соснами в снегу!
К её полям, что без конца и края,
К её лесам и грациям берёз,
Чьи ветви солнце вешнее вплетают
В зелёный шёлк распущенных волос…
Люблю смотреть, как шалый вихрь с разбега
Вздымает стаи огненной листвы,
И ощущать пленительную негу,
И видеть даль… в осколках синевы…
Памяти поэта
Вдохновителями С. Есенина были только Россия, простой народ, русский язык да его собственное – видящее, слышащее, осязающее сердце и вечно бессонная мысль. Он неповторим…
Есенин в моём сердце – словно данность,
Подарок свыше… Безыскусственный, живой.
Что божьей милостью крини́цей
[8] ключевой
Вливается в меня так первозданно
Осенней акварелью, солнцем вешним,
Дыханьем ветра и капелями дождей,
Слезою горькой терпеливых матерей,
Любовью к родине – и страстной, и безгрешной…
Отзвенело, отцвело…
Откружили вешние метели,
Унесли садов зелёный дым.
Пролетели годы-свиристели,
Прокатились вихрем золотым…
Отзвенело, отцвело, и осень
Ворожит листвою и дождём.
День затих. Покоя сердце просит,
И тепло мне думать о былом…
Не вернуть утраченную юность,
И тоскует ветер-понома́рь
[9].
Но светло до боли в эту лунность,
И весны ушедшей мне не жаль…
В жёлтых лентах, в платьице неброском
До утра мне душу бередит
За окном красавица-берёзка
Нежным шёлком девичьих ланит.
И роса целительной слезою
С тонкой ветви в руки упадёт.
Ночь прошла, и с новою зарёю
Новый день к зау́трене
[10] зовёт…
И всякий миг – находка!
О, плавность лета!.. Спелая округлость
Румяной плотью нежится на ветке,
Позлащена густым смолистым солнцем.
Извлечены из бледности квартирной,
Краснеют пылко лепестки герани,
Влекомой статью крепких георгинов.
Ещё дожди – приятны и желанны,
Танцуют в лужах с лёгким нетерпеньем
И на цветах блаженно отдыхают.
Все в жемчугах, торжественные снегом,
В глубокий сад гортензии вплывают,
Едва касаясь влажного паркета.
И ни о чём печалиться не надо:
Беспечный день июлем поцелован.
Ничто пока не предвещает скуки.
Но всё и вся не чуждо перемены:
Веселье свадеб сменится покоем,
Вернутся в ульи золотые пчёлы.
Вовек сохранны в памяти крылатой
Улыбки лета, шумные забавы…
И да пребудет радость невредима,
Ведь в мирозданье всякий миг – находка!
У вечных истин не найти изъяна, —
Себе в подарок выпрошу и осень,
Где вся земля, весь мир – мои родные!
Я говорю с последними цветами
И собираю в тёплые букеты…
Душа моя – не скряжница скупая.
Кто любит жизнь, тот в той любви огромен!
Что не скажу, то пропою стихами…