Ступаю по осени… Неспешно ступаю по осени, Что ластится кошкой у ног. По листьям берёзовой просеки Разлит апельсиновый сок. Меж веток неровною строчкою Петляет растерянно луч. Багряной вскипел оторочкою Рассвет средь тоскующих туч. И кроткой смиренною странницей Беседует с Богом душа. Как неба извечная да́нница [24]К чертогу бредёт не спеша… Предвестником зимней бесстрастности Мне слышится плач журавлей. Застыла в немой безучастности Колючая пустошь полей. Восторженность дерзкой красавицы Сменяет прохладная тишь. И ветру покорно склоняется Уставший от жизни камыш. И кроткой смиренною странницей Беседует с Богом душа. Как неба извечная да́нница К чертогу бредёт не спеша… Незваный гость
А я всё та же: медленно ступаю По октябрю с задумчивой улыбкой… Текут понуро мокрые трамваи, Двумя зрачками све́рлят воздух хлипкий. Ворчит пространство: между «до и после», Как тать, прокралась пасмурная осень. Незваный гость невзгодицей подослан И оттого – обу́зен и несносен! Но мне по се́рдцу – экая в том странность! — Томиться грустью, грусть означить словом, Благословлять небес непостоянность И возрождаться в песне словом новым… Разгуляй Вьются хлопья октябрьских белил, Хмурой мглою слезятся туманы. Измождённо-сухие, без сил, Травы никнут к земле покаянно. Всюду рябь, всюду хлябь, всюду снег, Ветер о́паль [25] по улицам кружит. По воде, меж безжизненных лех [26], Бродит ворон с тоскою досужей. За заплаканной створкой окна Топчет дождик холсты горизонта, Поит город свинцом допьяна, Рвётся с шумом в пустые ротонды [27]. Сутки сплошь – разгуля́й [28] октября! Лишь к утру дикий вепрь обессилел. И чем свет – нараспашку заря, Будто маками небо расшили. Отступила былая хандра, Край земли синевой оторочен. Звонкий ветер влетел со двора Бубенцами в уныние строчек… Ты шепчешь мне… На старый лад густые кроны пожелтели, Багряным краскам царской щедрости не счесть. Октябрь хандрит, смывая о́хру [29] с акварелей, И нам с тобой его дождей не перечесть… Ещё саднит… хотя пожар уже в минувшем. И меж ресниц дрожит нежданная слеза… Стекает вечер неприкаянно-досужий Под шелест стрелок на безустальных часах… Осенний снег к ночи уже растаял. Церковный звон переплывает тишину… Ты шепчешь мне: «Прости, прости, родная!», А я в немом молчании тону… Лиловый свет прилёг на бледный подоконник, Часы вот-вот бесстрастно полночь возвестят. В изломе губ утайка горестных ироний, Тоски коварный, утончённо-сладкий яд. Минор осенний мокрой кистью расписался, И мы плутаем в мутных сумерках обид. Пусть первый снег таким недолгим оказался, — Вернётся вновь и радость к жизни воскресит… Меж нами снег к утру, как сон, растаял. Глубокий вздох переплывает тишину… Ты шепчешь мне: «Прости, прости, родная!», И я в слезах непрошеных тону… Так хочется пить! Этот дождь за окном – божья па́жить [30] высокой печали. Нотной вязью по стёклам расплескался нестройный мотив. Но alfrésco [31] с дождём!.. В ароматах осенней суса́ли [32]Распускаются страсти, прорастая в безумный порыв! Притеснитель стихий в убывающем медленно свете — Тот подрамник – тиски, что сужают закат до «предночь». Мы покинем пустой бездыханный уют междометий И, сплетясь, словно ветви, – бездорожьем в манящее «прочь»… Пусть повиснут в ночи многоточьем отверстые строки, — Раболепство пред рифмой – ненасытно, – так хочется пить!.. Влюблены – невпопад, нам не впрок вековые уроки. Помолчим до рассвета… Возле счастья нельзя говорить… Предзимье Дни поздней осени невзрачны… В них тонет солнце, тают звуки. Трепещет лес полупрозрачный, Кропи́т дождём, ворчит от скуки. Туманы сбились колтунами По наущенью ведьм стиги́йских [33]. Холмы восходят табунами, Горбатят в ночь колпак фриги́йский [34]. Ветра беснуются и злятся В тоннелях городских ловушек И вдруг… смущённо притаятся В стенах молитвенных церквушек. Вздохнул ноябрь. И под сурди́нку [35]Бредёт беспомощная осень… Ещё живая паутинка Дрожит испуганно меж сосен. С опаской платьице взлетает, Чужую исполняя волю. Лоскутья ветхие теряет Кочевник перекати-поле. Принять наследство непреклонно Повелевают лёд и холод. И брызжет снег на изумлённый, Ещё вчера цветущий город… вернутьсяДанница (ист., от «дань, да́нник») – тот, кто платит дань. вернутьсяРазгуляй – разгул стихий, свобода действий, хаос; шумное гулянье. вернутьсяОхра – природный пигмент; цвет – от светло-жёлтого до тёмно-красного. вернутьсяБожья пажить (устар.) – нива, плодородная земля, находящаяся под Божьим покровительством; источник насыщения и благополучия, пасторальный образ природной красоты, милость Божия и всякое благо. вернутьсяAlfresco (англ.) – на свежем воздухе, под открытым небом. вернутьсяСусаль (сусальное золото) – тончайшие листы золота, серебра, олова или других металлов, используемые для декоративной отделки изделий, имитации позолоты и создания глянцевой поверхности. вернутьсяСтигийский (миф.) – мрачный, тёмный, загробный. От Стикс – в древнегреческой мифологии олицетворение первобытного ужаса и мрака, из которых возникли первые живые существа. вернутьсяФригийский колпак (фр.) – головной убор древних фригийцев конической формы с загнутой вперёд верхушкой. Колпак послужил образцом для шапочки якобинцев во время Великой французской революции, с тех пор – символ свободы и революции. |
