Осень… Она уютно ложится в мою ладонь оторвавшимся медовым листком, пахнущим терпкой цедрой и сладкой корицей… Воздух свежий, душистый, как румяные яблоки в садах. Сентябрьское солнце приветливо сияет на синем высоком небе, по земле бегут тени от волнистых, похожих на сладкую вату облаков…

Всё скуднее, бледнее оттенки зелёного, всё ярче разгорается рыжее пламя, оплавленное в багряную медь. Деревья расцвечиваются такой живописной пестротой, что не верится собственным глазам! Кажется, что листва вдоволь напилась осеннего солнца, а теперь медленно и неохотно его раздаёт. Всё полно мира и отрады…

Как жаль, что нельзя собрать эти дивные хрустальные дни начала осени на серебряную нитку звонкого дождя, словно цветной стеклярус!..

Тягуче разнеженная от остывающего летнего тепла, осень словно утопает в мягких одеждах бархатного шафрана, сотканных из искрящегося корундами пролившегося заката, тёплой позолоты увядающей листвы и глубоких вечерних сумерек, таинственными лилово-синими тенями упавших меж причудливых стволов полусонных деревьев…

На рассвете по продрогшему за ночь стеклу бодро наперегонки бегут и извиваются струйки холодной воды, – ловлю себя на мысли, что мне неудержимо хочется зачерпнуть в ладони эту сырую свежую утреннюю прохладу…

Воздух влажен и гулок. Вволю напились травы, деревья и земля, уставшие от жары, от тоскливой, надоевшей за лето назойливой душной пыли. Незвучный хор полночных птиц переплывает предрассветную тишину. А к полудню дали опять манят своей светлой прозрачной глубиной с рыжеватыми отсветами в солнечных бликах, дрожат зигзаги разноцветного листопада. Ветер легко подхватывает узорчатые, словно бумажные, листья, играет с ними, то складывая их в затейливый узор, то вновь перемешивая, а они всё сыплются и сыплются с кремовых плеч, падают на последнюю, набрякшую сыростью, уже начавшую покрываться первой ржавчиной траву…

В лесах стоит невозмутимая тишина, нарушаемая лишь перебранкой насмешливых соек да хлопотливых белок, делающих драгоценные запасы на затяжную студёную зиму…

Шуршит и крошится хрупкой карамелью уже высохшее рыжее кружево папоротника. Сосны стоят оранжевые, густые, с северной стороны покрытые седым ползучим мхом. Пряный древесный аромат перемешивается с мшелым запахом вековых сосен и елей, придавая густоту и осязаемость осеннему прохладному воздуху. Среди расплавленного в разноцветной листве сусального золота свисает с веток карминно-сочная рябиновая капель…

Очертания возвышенностей величавы и покойны. Всюду безмятежно дремлют пресыщенные влагой щетинистые скошенные поля, умиротворённо предающиеся заветной мечте.

Благословенная пустынная тишина!..

В самом сердце безмолвного леса под сенью вечнозелёных ветвей и тихого осеннего неба вовсе не чувствуешь себя одиноким, – на душе так легко, так спокойно, словно в мягком уютном гнёздышке. Можно долгими часами сидеть на нагретой полуденным солнцем порыжелой траве, опустив голову в колени, а беспечное время идёт себе и идёт, шумит над головой быстролётными ветрами, разбавленными неторопливыми осенними дождями, медленно сбегает прозрачными струйками воды на жёлтый песок, и совсем не жаль уходящего звонкого лета, и неодолимо тянет дотронуться руками до блёклых, уже вылинявших от жаркого солнца последних цветов. И пусть идёт это неумолимое время…