И так нестерпимо хочется отстать от этого беспощадного жестокого мира, увлечённого всеобщей безумной игрой, на тысячи и тысячи звёздных дождей!.. И мне в ночном шёпоте немолчной листвы порой отчётливо слышится, будто кто-то неустанно молится за нас и молит отпустить всем грехи во имя долгожданного мира на многострадальной земле… Как на плацу, чеканит чёткий шаг И бьётся оземь дождь неугомонный. И хмурый день от сырости набряк, И тонут ноги в омуте бездонном. Чеканит дождь свой мерный чёткий шаг… Осенний шёлк свистит как хулиган. В тяжёлых складках мокрая порфи́ра [58]И, страстью Ва́кха [59] ветер обуян, Пустился в пляс с беспечностью сати́ра [60]. Осенний шёлк свистит как хулиган… Шафранный бархат выгорел дотла. И выцвел день, как ветхая страница. И небо – бездыханней полотна. И скуден свет, как бледная черни́ца [61]. Шафранный август выгорел дотла! …Извечный ход, природы существо. Привычный мир в изменчивости краткой. Созвучно жизни это естество, Как свет и тень, как горечь ягод сладких. Извечный круг, природы существо… Война и Мир – иная ипоста́сь [62]. Дихотоми́и [63] грубый принцип верен. Дождём кровавых ягод пролилась На землю смерть… И срок ей не отмерен. Война и Мир – иная ипостась… Планета стонет! Вздыбились поля, И воздух выпит, и ослепло небо. Взмывают ввысь с мольбою тополя И тянут ветви к солнечному Фе́бу [64]. Планета стонет. Мёртвые поля… Амо́рфный [65] сумрак, как морской песок, Всё сыплет пеплом, без конца и края… Кровавый дым уносит на восток Предте́чи [66] смерти, небо обнимая. Повсюду сумрак, как морской песок… Крылами ниц распластана юдо́ль [67], И взорван мир химерами [68] из стали. И власяни́цей [69] души жалит боль, Тела от мук чудовищных устали. Крылами ниц распластана юдоль… Войны смертельно-бледное лицо, Как асфоде́ль [70], над трупами белеет. Костлявых рук железное кольцо Свинцовый дождь холодной мерой сеет. Войны бескровно-бледное лицо… Война и Мир – святая ипостась! Дихотомии грубый принцип верен. Дождём кровавых ягод пролилась На землю смерть. Но срок и ей отмерен! …Мне холодно. В озябшей тишине Застыло время, словно лунный циферблат. Кричать хочу! В бездонной глубине Лишь безучастно звёзды бледные молчат. Как холодно… Жестокость смертоносная! Доколь Ты будешь жить и множить зло в пустой груди? Народный гнев! Страдания и боль В святой огонь, в источник силы обрати! Жестокий мир… И небо зацветёт…
Стальное кольцо войны, бездонные омуты горя, смертельного ужаса и тревоги… По поседевшей истерзанной земле бродят скорбные сумерки и клубы чёрного дыма в тёмных провалах обрушившихся домов… Но будь благословенна та божественная искра жизни, от которой глубокий беспросветный сумрак внезапно озаряется и вспыхивает поразительным чистым светом лазоревых незабудок!.. И весь мир в этот краткий миг видится совершенно иным, по-новому, будто бы вырванный из войны, из бесконечного подспудного страха, отчаяния и страданий, из времени вообще, – и мы попадаем в приют покоя и мира, и наше сердце начинает биться сильнее… Праведной слывёт русская душа: Вту́не [71] кулакам волю не даёт, С верностью хранит «вересковый мёд» [72]; Искренна, добра, вдо́вень [73] – не ханжа. С ней поют часы, брызжет детский смех, Солнцем позлащён мирный ясный день. Дружеский приют, дружеская сень [74] — Доброе тепло благостно для всех. Но спокойный свет встряхивает ночь, Виснет тяжело низкою стрехо́й [75]; В тёмной западне с па́губой [76] глухой Миром – без войны – справиться невмочь. Медная луна встала над окном. Звёздная сурьма́ [77] табором кружит. Нет среди теней солнечных хари́т [78] — Хлопья чёрных туч с ночью заодно. Алчный зев войны мутный воздух пьёт. Чад небытия, рубища церквей… Стонет роковой колокол зыбей, Волчий след беды холодом ползёт. Как живая мощь, бьют часы, хрипят. Зреет на крови лакомая кость. Мёртвые глаза си́рых птичьих гнёзд. Сумрак пригвоздил к небу чёрный плат… Шествие смертей с ночи до зари. Паперть как ковчег немощных калек. В горьких складках губ лёг кровавый снег. Смотрят нагишом окна-пустыри… Свыше меры мрак, как присохший струп. Траурной каймой цинния цветёт — Грустный позуме́нт [79] траурных тенёт [80]. Скорбных панихид мерный тихий звук… Схватка двух стихий – благости и зла. До́черна в крови пасти псов цепных: Сколько ни корми, всё-то голодны!.. Но для правых дел по́лны закрома Веры и любви в житницах святых: Сменит бла́говест [81] пенье панихид, Небо зацветёт меж могильных плит, Испроси́т Господь тре́бы [82] у живых… …Осень. На Руси – долгий плач берёз… Бремя злых годин не избыть наро́зь [83]… вернутьсяПорфира – украшенная багрянцем; пурпурного цвета; длинная мантия, одеваемая монархами по торжественным случаям. вернутьсяСатир – демон, лесное козлоногое существо с конским хвостом; развратный спутник бога Диониса-Вакха, проводящий всё время в пьянстве и распутстве. вернутьсяДихотомия – деление понятия на две взаимоисключающие, противоречащие друг другу части, между которыми существует логическое противоречие. вернутьсяФеб – прозвище бога Солнца, златокудрого Аполлона. вернутьсяАморфный – бесформенный, расплывчатый. вернутьсяЮдоль – дольний мир, бренный мир, божий мир. вернутьсяВласяница – грубая волосяная одежда (ткань) из козьей шерсти, надеваемая монахами, отшельниками на голое тело. вернутьсяАсфодель – цветок теней и мёртвых душ, погребальный символ смерти и скорби; ассоциируется с кладбищами и руинами. вернутьсяВтуне – напрасно, зря, бесплодно, бестолково. вернуться«Вересковый мёд» – шотландская баллада Роберта Стивенсона. Основная идея – воспевание патриотизма. Король Шотландии завоёвывает и истребляет племя пиктов. вернутьсяСень (устар.) – покровительство, защита. вернутьсяСтреха – свисающий край крыши, её нижняя, выступающая часть. вернутьсяСурьма – полуметалл серебристо-белого цвета с синеватым оттенком. вернутьсяХариты (три Грации в античной культуре) – вечно юные прекрасные девы, божества, олицетворяющие молодость, цветение жизни и чистоту. вернутьсяПозумент – золотая, серебряная или мишурная (медная, оловянная) тесьма; золототканая лента, повязка, обшивка, оторочка; различные изделия (шнуры, тесьма, бахрома) из кручёной пряжи. вернутьсяТенёта – охотничья сеть для ловли зверей и птиц; паучья паутина, а также верёвки или путы, в которых можно запутаться; то, что мешает свободе, угнетает. вернутьсяБлаговест (церк. – сл.) – «радостная, благая весть». Это вид православного колокольного звона, который производится мерными ударами в один колокол. Он возвещает о начале церковной службы, что уже является для верующих радостной, благой вестью. вернутьсяТреба – это просьба к Богу о здравии или об упокоении близких вам людей, или же вас самих. |
