— Ты же понимаешь, что у нас осталось всего три недели, — почти печально сказала Сибил.

Аури тихонько рассмеялась.

— Ты единственный человек, которого я знаю, который грустит, когда начинаются летние каникулы.

— Мне просто нравится видеть тебя каждый день.

— И почему все должно измениться?

— Мы все еще можем потусоваться?

— Сибил Сент-Обин, этим летом мы оторвёмся по полной. Ты только подожди. Если я не буду в тюрьме.

— Ты только что сказала… почему ты должна быть в тюрьме? Аури, что ты планируешь?

— Ничего такого, о чем бы ты не беспокоилась своим большим мозгом. Увидимся завтра.

— Аврора! — крикнула она, когда Аури повесила трубку.

Она знала, что если Сибил будет настаивать на своем, то она пропадёт. Ей нужно было сделать это одной. Ей нужно было исправить свою любительскую ошибку, прежде чем она сможет снова пойти к матери. Если она снова обратится к матери. Может быть, вместо этого она обратится к Куинси. Он бы ей поверил.

Дело в том, что она обожала миссис Фэрборн. Но означало ли это, что она должна позволить ей избежать наказания за убийство? Если бы она так поступила, если бы позволила своим чувствам повлиять на её способность поступить правильно, принести облегчение семьям, потерявшим близких, что бы это с ней стало?

Круз не отвечал на сообщения, и её охватило беспокойство. Оставалось только надеяться, что отец наказал его, но не более того. Она и раньше совершала ошибки, но эта была катастрофой на нескольких уровнях. Она не подумала об этом заранее, когда решила взять закон в свои руки.

Пока она ждала от него вестей, она немного углубилась в происхождение ожерелья. Оно было так искусно вырезано, но даже если бы оно относилось к Римской империи, а это не так, оно все равно стоило бы всего несколько тысяч долларов.

Судя по тому, как семья говорила в интервью, которое они дали одному репортёру, это ожерелье было семейной реликвией и по сентиментальности стоило больше, чем все материальные ценности, которыми они владели. Они утверждали, что пропавшая девушка, Эмили Пресс, была их бедной родственницей и украла его, когда приезжала в гости

Она подняла фотографию кулона и снова изучила её, увеличивая то так, то эдак. Овал, в который была вставлена камея, даже не был настоящим золотом. Он был латунным, громоздким и не слишком красивым, а с возрастом покрылся патиной.

— Пепперони с ананасом, — сказала бабушка, протягивая Аури ломтик.

Аури вышла из приложения камеры и рассмеялась, глядя на тарелку.

— Это не похоже на ананас.

— Да, они его забыли. Я могу отправить его обратно.

— Нет! — Аури вскочила и выхватила у нее тарелку. Она умирала от голода. Видимо, еда в тюрьме не полагалась.

— Что ты делаешь? — спросил ее дедушка. Он протянул ей стакан газированной воды с клюквой.

— Спасибо, дедушка. Просто делаю домашнюю работу.

— Если ты хочешь поговорить о чем-нибудь…

— Ты имеешь в виду то, как я разрушила жизнь двух своих лучших друзей, возможно, из-за меня уволили маму, и разочаровала всех, кого я знаю и люблю?

— Да, — сказал он с шутливой ухмылкой. — Но не всех.

— Вы не разочарованы?

— Пожалуйста, — фыркнула бабушка. — Ты даже не представляешь, через что пришлось пройти нам с твоей матерью. Ты не могла разочаровать нас хуже, чем в тот раз, когда она устроила вечеринку, пока нас не было в городе, и пригласила целую банду байкеров под названием «Эль Чоппос», которые использовали мои лифчики, чтобы стрелять водяными шариками в соседский дом.

— О, — сказала Аури, искренне обеспокоенная.

— Она оправдывалась тем, что разрешила им использовать только мои старые лифчики.

Дедушка строго посмотрел на нее. — Если ты пообещаешь не приглашать в наш дом мотоциклетные клубы, думаю, все будет в порядке.

Она хихикнула.

— Обещаю.

— Тогда все в порядке, орешек.

— Всегда?

— Всегда, — сказал он.

После трех кусков пиццы, двух стаканов газированной воды и полутора часов поисков Аури нашла родственников Эмили Пресс, женщины, пропавшей с ожерельем.

Насколько Аури могла судить, Билли Прессу, владельцу автосалона в Амарилло, штат Техас, на вид было около тридцати лет. Если её расчёты были верны, он приходился правнуком дяде Эмили, а значит, был её двоюродным братом, пусть и дальним. Она нашла его в Инстаграме и отправила ему сообщение с прикреплённым снимком ожерелья, сообщив, что изучала дело его кузины, и спросила, не узнает ли он кулон.

Может быть, сообщение и было немного поспешным, но её семья заслуживала того, чтобы узнать, что случилось с Эмили, и заслуживала того, чтобы вернуть ожерелье.

Но что потом? Милая миссис Фэрборн попадёт в тюрьму? Из-за Аури? Из-за её вмешательства? Из-за её внутренней потребности исправить мир? Семьи заслуживали того, чтобы узнать правду, но прошло уже несколько десятилетий. Может, правда подождёт еще немного.

Тем не менее у нее была важная информация по «замороженному» делу. Могут ли её обвинить в препятствовании правосудию, если она не расскажет правду?

С кружащейся головой и бурчащим желудком Аури почистила зубы и умылась, а затем, полностью одетая, забралась в постель. Когда бабушка и дедушка зашли проведать её, она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Каждый из них по очереди поцеловал её в макушку, и бабушка, уходя, плотно подоткнула одеяло.

К сожалению, они не закрыли дверь в спальню до конца, а закрывать её сейчас было бы слишком хлопотно, так что придется рискнуть. От очередного обмана бабушки и дедушки у нее началась изжога, ей нужно было знать, что с Крузом все в порядке. И, что еще важнее, ей нужно было извиниться перед ним.

Прождав еще полчаса, она услышала, как дедушка храпит, и бросилась в бой. Она выпрыгнула из окна — вернее, вывалилась из него — и вывела велосипед на дорогу.

Мимо нее проехали две машины, и оба раза сердце замирало в горле, когда она молилась, чтобы мама была на работе. К счастью, обе тревоги оказались ложными.

Когда она подъехала к дому Круза, там было темно, но на грунтовой дороге стоял грузовик его отца. У нее сжалось сердце. Неужели он вернулся из поездки раньше времени, потому что Круз попал в беду?

Она выключила фару, проезжая мимо окна его отца, и дважды споткнулась, пока пробиралась к дому Круза. Она легонько постучала, но ничего не произошло, и она постучала еще раз.

— Ты убьёшь себя в один прекрасный день.

О визге, вырвавшемся из её горла, будут говорить не одно поколение. В ту ночь, когда в городе появился велоцираптор и перебудил все население Дель-Соль. Некоторые спутали его с сиренами торнадо. Другие — с новорожденным кашалотом.

Повернувшись к богоподобному существу, спустившемуся с грузовика, она схватилась за грудь и задыхалась.

— Ты меня напугал.

— Никогда бы не подумал.

— Твой отец вернулся?

Он закрыл дверь и опустил взгляд. — Еще нет. — засунув ключи в карман, он подошел к ней. — Что ты здесь делаешь?

— Ты не отвечал на сообщения. Я должна была тебя проверить.

Даже в темноте глаза Круза заблестели, когда он улыбнулся. — Это была моя очередь, — сказал он и подвёл её к скамейке на крыльце.

Они сели, единственный свет исходил от уличного фонаря в паре десятков футов от них.

— Для чего?

— Я собирался зайти проведать тебя.

— Ну, мои бабушка и дедушка рано легли спать.

Он откинулся назад и скрестил руки на груди.

— Твоя мама убьёт тебя. Потом она убьёт твоих бабушку и дедушку, когда узнает, как часто ты тайком выходишь из дома.

— О, они уже в ее списке жертв. Они постоянно устраивают ей свидания вслепую. Я должна была показать тебе это. Она пролистала свой телефон, пока не дошла до фотографии ожерелья.

Он взял его, чтобы рассмотреть поближе.

— Это из дома миссис Фэрборн?

— Да. Это как бриллиант «Надежда» в делах о пропавших людях. Я читала интервью с одним из членов семьи жертвы. Дядя, кажется. Такое впечатление, что ему было все равно, что его племянница пропала. Похоже, его больше волновало это старое ожерелье.