— Да. — Как только она подумала, что он собирается остановиться на этом, он добавил: — Я.

Она смотрела на него с минуту, потом откинулась назад.

— Ты убил своего дядю Брика?

Он погладил указательным пальцем статуэтку горного льва. — Да.

— Дорогой, тебе было два года.

— Я знаю. Это был несчастный случай, но моя мама просто взбесилась! — он выкрикнул последние слова, его серьёзность была восхитительной, но он не сводил взгляда со льва. — Она сказала, чтобы я никому не рассказывал. Никогда.

Может быть, он не слишком невинен, чтобы придумывать истории? Тот факт, что он не мог этого сделать, делал его признание еще более очаровательным. Но она хотела знать, почему. Почему так много людей признаются? — Джимми, тебя кто-то подговорил?

— Могу я воспользоваться вашим туалетом? — спросил он, пересаживаясь на свое место.

— Конечно. Она встала и указала ему дорогу, а затем посмотрела на Рохаса и Куинси, разговаривающих в коридоре.

Рохас прислонился к столу Куинси. — Я только что проиграл, шеф.

— Свою девственность?

— И ты тоже проиграла. Думаю, парнишка только что признался.

— Ни за что.

Куинси сдулся на глазах. Он был на первом месте по выигрышу, но с очередным признанием в растущем списке его потенциальный выигрыш в сорок девять долларов и сковородку домашних энчиладас от Салазар уменьшался с каждой секундой.

— Я очень хотел эти энчиладас.

— Завтра после церкви на ужин моя тетя приготовит несколько штук. Тебе стоит зайти.

— Ты меня убиваешь, Рохас. Я должен ехать в Аризону. Как думаешь, босс согласится, если я скажу, что у меня лихорадка Эбола?

— Поскольку она смотрит прямо на тебя, я бы сказал, что нет.

Они оба выпрямились, когда Джимми прошел мимо них и снова занял свое место.

Она села напротив него и усмехнулась.

— Ладно, допустим, ты действительно убил своего дядю.

— Случайно, потому что мне было два года.

— Случайно, потому что тебе было два года, и твоя мама сказала тебе никогда никому не рассказывать, почему же ты рассказываешь мне сейчас?

Если кто-то и подбивал людей из окружения Леви на исповедь, то это был не сам Леви. Его гордость никогда бы этого не позволила, тем более что он уже несколько месяцев настаивал на том, что убил Кубрика. Но почему же тогда люди просто наугад продолжают признаваться, если это не концентрированное усилие?

— Потому что я думал, что вы арестовали дядю Леви за убийство моего двоюродного деда Брика, и мне пришлось это сделать, но раз вы этого не сделали, я хотел бы взять свои слова обратно.

— Твоё признание?

— Да.

— Да! — Квинси поднял кулаки в воздух. — Он отказывается от своего признания. Я все еще на вершине.

Рохас покачал головой.

— Не думаю, что это так работает, шеф. Он уже признался. Это все равно считается чистосердечным признанием.

— Это не по правилам.

— А я думаю, что да.

Сан бросила на обоих помощников тонко завуалированный взгляд и заставил их замолчать, как раз когда Джимми собрался уходить. — Спасибо, что пришёл, Джимми.

Он опустил взгляд.

— Хорошо, спасибо. Мне пора идти.

— Хорошо. — она повела его к двери. — Я ценю то, что ты пытаешься помочь своему дяде Леви.

— Я знаю.

Больше всего на свете ей хотелось обнять его, но, по словам дочери, обнимать его разрешалось только Аури, Леви и матери Джимми. И то очень ненадолго.

— Я попрошу помощника Рохаса отвезти тебя домой, хорошо?

Бедный ребёнок, вероятно, шёл пешком в город, а они жили в нескольких милях от него.

— Наверное, но я его не знаю.

— Могу я за него поручиться?

— Да.

Рохас подошел и протянул руку. — Привет, парень. Я помощник шерифа Рохас. Ничего, если я отвезу тебя домой?

Звучало это совсем не жутко.

— Наверное, но я должен позвонить маме и сказать ей, что если ты убьёшь меня и бросишь в канаву, она будет знать, кто это сделал.

Он хихикнул.

— Договорились.

Помощник шерифа вывел его за дверь к своему круизеру. Сан взяла со стола телефон.

— Какого черта, босс?

Она обернулась к Квинси, который заглянул в комнату только для того, чтобы остановиться и уставиться на пустую клетку на полу.

Олицетворяя уныние, он поднял на нее глаза.

— Ты его отпустила?

Она взяла свой телефон и подошла к клетке, чтобы посмотреть на нее вместе с ним.

— Он сбежал.

— Он сбежал?

Он задал этот вопрос так, словно это было его личное оскорбление. Как будто енот отверг его предложение начать с ним совместную карьеру мелкого преступника.

— Я же сказал тебе запереть его.

— Я заперла его. Ты нажимал на нее? — когда он кивнул, она сказала: — У них противоположные большие пальцы.

Он прислонился к дверному косяку, не в силах больше сдерживать тяжесть собственного разочарования.

— Подожди, — сказал он, внезапно насторожившись. Он выпрямился и огляделся по сторонам. — Значит ли это, что он где-то поблизости?

— Да, именно так. — она взяла со стола свою сумку и направилась к выходу. — И угадай, кто будет его выслеживать, когда мы вернёмся.

— Почему я?

— Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом?

— Очевидно.

Через две минуты, когда они уселись в её крейсер, Сан сказала: — У Аури в комнате был мальчик.

— Что? — его вера в то, что Аури была тем самым ангелом, который повесил луну на небесах, только что получила трещину по линии роста волос. — Ты его выгнала, да?

— Нет.

Его изумленный взгляд был почти комичен.

— Я натравила на него бабушку и дедушку. — она направилась к шоссе. — Они будут следить за ситуацией.

— О. Хорошо. Итак…

— Мама по-прежнему великолепна. Как и три часа назад, когда ты видел её в последний раз. Спасибо, что спросил.

— Что? Я не могу проверить, как дела у твоих родителей?

— Конечно, можешь, но ты никогда не проверяешь, как поживают мои родители. Ты проверяешь, как дела у моей мамы. В этом есть разница.

Он отвернулся, чтобы посмотреть в окно.

— Она всегда была очень добра ко мне, вот и все.

Она свернула на шоссе и перевела крейсер по трассе «семьдесят пять». Ночь предстояла долгая.

— Я знаю, в чем дело.

— Знаешь?

— Да.

— И?

— Ты с кем-то встречаешься и не хочешь, чтобы я об этом знала.

После того как он смотрел на нее целых девяносто секунд, словно у нее выросла еще одна голова, он сказал:

— Прости?

— Ты продолжаешь спрашивать о моей матери, потому что встречаешься с кем-то и не хочешь, чтобы я знала, с кем, поэтому отвлекаешь меня своей давней влюблённостью.

Он снова уставился на нее, только на этот раз не так долго.

— Ты сама до этого додумалась, да?

— И я уверена, что тебе не понадобился час, чтобы принять душ и взять зубную щётку. Ты ходил к ней.

Он фыркнул.

— Дорогая, если бы я отправился навестить свою девушку на стороне, меня бы не было гораздо дольше часа.

— Туше, но как ты объяснишь, что в пятницу днём ты сказал, что патрулировал?

— Я патрулировал.

— Это федеральное преступление, знаешь ли. Перепихнуться за государственный счёт.

— Ты действительно только что использовала слово «перепихнуться»?

— Как минимум, тебя могут уволить.

— Никто больше не говорит «перепихнуться».

Она повернулась к нему.

— Ты действительно не собираешься признаться в этом, когда я поймала тебя с поличным?

— Санни, единственное, на чем ты поймала меня с поличным, — это твоя собственная паранойя.

— Тогда почему ты не говоришь мне, где ты был в пятницу днём? Потому что ты был с ней. Она хочет, чтобы ты ушел, не так ли? Она хочет, чтобы ты увёз её от всего этого и начал новую жизнь в Калифорнии.

— Вау, ты действительно все хорошенько обдумала.

Неуверенность Сан брала верх. Ей действительно казалось, что Куинси отдаляется. Или, по крайней мере, хранит секреты. Не то чтобы ей было о чем поговорить. Может быть, он устал от жизни в маленьком городке. Может, он хотел большего и не знал, как ей об этом сказать.