Всего в деле четыре штуки, и носят их по рамам без остановки, а последним проходит парень с правилом и срезает лишнее вровень с бортами, ну и собирает из желобков лишний раствор.

Готовые изделия дозревают у стены, и я мимоходом по-хорговски простучал крайнее, звук пошел чистый по всей длине, без единого глухого места.

Поднимают плиты здесь же, полиспаст подвесили к центральной балке, что лежит на столбах через весь ангар. Ее под кровлю делали с запасом прочности, вот она и за кран работает, а цепляют всеми четырьмя крюками. Правда, неплохо бы еще научить этот кран ездить по всему цеху, и как это устроить, я уже примерно представляю.

Длинный плитовоз под балкой как раз принимал груз, и рядом с ним я невольно остановился, а то вчера как-то насмотреться не успел. Рама из толстого бруса окована по углам железом, колес четыре пары, что вполне логично. Возможно они сразу это продумали, а может сломали несколько колес и рельс прежде чем поняли, что двух пар явно недостаточно для такого груза.

Сбоку торчит рычаг тормоза, его я после вчерашней бетономешалки первым делом и поискал. Перекладины на настиле идут через каждые полметра, чтобы туша лежала всей спиной и нигде не провисала. Не тележка уже, а почти вагон, хоть номер на борту рисуй.

— Ольдовоз, — с гордостью сообщил мужик у тачки, проследив за моим взглядом, и сразу опасливо оглянулся, нет ли поблизости Хорга.

Название, судя по всему, пришлось по душе не всем, но вещь от этого хуже не стала. А главное, рельсы заходят прямо внутрь, и до самого вала плита едет без единой перекладки, а лишняя возня с такой махиной страшнее любого ухаба.

Хотелось послушать, как идет Основа, и я подошел туда, где по стене на крюках тянется магистральный кабель, и положил на него ладонь. Руку я тут же отдернул, едва не оставив на нем кожу. Подул на пальцы и порадовался, что проверял ладонью, а не языком.

Потечет наш воск, конечно, только где-то за сто сорок, но мягким он становится задолго до этого.

Бригадир, которого приставили к плитам, кряжистый мужик с сизым носом, вдруг принюхался и рявкнул на весь ангар.

— Стоим, ждем! Перегрев!

Рога мигом вынули из гнезд и развесили на крюках, а кабели от них закинули подальше от досок. Мужики, ничуть не расстроившись, потянулись к выходу за узелками.

Стоило вибрации стихнуть, как волосяны на столбах приободрились и засияли ярче, им, выходит, тоже не хватало. В прежнем мире лампы в цеху точно так же приседали, когда врубали тяжелый пресс.

— О, обед пораньше! — обрадовался кто-то у тачек. — Третий раз за неделю, вот это жизнь!

— Это пока Корш не узнал, — охладили его от соседней рамы. — А то будем обедать по расписанию, а перегреваться в свободное время.

— И часто у вас так? — поинтересовался я у бригадира.

— Да с неделю уже, а то и больше, — он поскреб переносицу. — Как воском потянуло, значит, стоим, пока не остынет. А то потечет, ищи его потом по канаве.

Порядок у них давно заведенный, и вот это меня и настораживает, раз остановки никого не удивляют, значит, линия у нас работает на пределе.

Народ расселся по лавкам жевать, а в шамотном углу продолжают стучать, им Основа без надобности. Я же пошел за кабелем, посмотреть, где ему еще тяжко.

Снаружи провод ныряет в канаву и уходит к южным воротам, и над ним по всей длине сошел иней ровной полоской, горны тут явно ни при чем, греется сама линия. Без науки здесь не обойтись, и Основы на анализ я не пожалел.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: магистральная линия, кабель двадцатижильный]

[Изоляция: воск особых пчел. Множественные проколы, частично заделаны]

[Нагрузка: постоянная, выше расчетной]

[Особенности: пропускная способность жил исчерпана, избыток уходит в нагрев. Возможно размягчение изоляции на перегибах и в местах повреждений]

[Рекомендация: снизить потребление либо увеличить сечение линии]

Ну вот, система подтвердила то, что ладонь поняла еще в ангаре, только ей эта новость обошлась дороже единички.

Дальше канава повела меня в деревню мимо колодца, где бабы уже набирали воду и чесали языками.

— Видала вчера? Принцесса-то к мастеру лицом повернулась!

— А то, — со знанием дела кивнула соседка. — Мульб говорит, она уже и приданое собирает.

Это я благоразумно пропустил мимо ушей и прибавил шагу. У поворота я присел над канавой, и разглядывать пришлось недолго, на воске то тут, то там белеют свежие круглые заплатки с ноготь величиной, а под ними, если присмотреться, аккуратные проколы.

Кто-то заботливо прошелся по линии и залепил все до единого, спасибо ему, но целее кабель от этого не стал, жилы под такими отметинами подпорчены, и Основа там сочится, как ни заделывай. Шип у волосяна под такое дело и заточен, разрешения эта публика не спрашивает, где приглянулось, там и присосется, а надоест, переползет на соседний кусок и проколет его заново. Вредители, ничего не скажешь, но полезные, сволочи, ангар без них стоял бы в потемках.

Поднявшись, я принялся считать, кто у нас сидит на этой линии. Первым идет склад, у которого одних рун консервации почти две тысячи. За ним грибная ферма, где корыта тянут Основу без всякой меры, следом Сурикова детекция узлов, там сырец зажимают между щетками и прогоняют сквозь него поток. И може в этом месте расход околонулевой, но все равно что-то же улетучивается через глину.

Лазарет тоже здесь, восстановители у него работают круглые сутки, и отключить их никто не даст. А теперь вот прибавились еще свет с вибрацией.

Потянет ли сердце всех едоков разом, это я так до сих пор и не выяснил, но сегодня мы упираемся не в него, а в провод. Двадцать жил на такое хозяйство давно маловато, я еще до похода прикидывал, что мотать пора новый кабель, на сотню.

Зимой станет еще хуже, солнце начнет вставать все позже, а помещения и сейчас приходится освещать даже днем. Волосянов для этого понадобится еще не один десяток, и каждый придет со своим шипом и аппетитом.

Для начала можно хотя бы развести потребителей по часам, пусть накопители на ферме набирают свое ночью, когда рога молчат, Корш такие графики обожает.

Впрочем, кинуть кабель не проблема, воск у нас теперь есть, и не крохи, которые раньше считали по капле. А потом и хозяйство пора разделить, производство посадить на одну линию, а деревню на другую, тогда ни склад, ни лазарет не будут зависеть от того, сколько рогов воткнуто в рамы.

Надо только дать задание, а подключать уже буду сам, сращивать концы с накопителями столба, кроме меня, все равно некому. Лезть ради этого придется в пчелиную башню через нижний ход.

Из-за поворота выкатилась телега, и подсчеты пришлось отложить, а заодно сойти с дороги. Везет она стопку свежих выгнутых крышек для канавы с проушинами по углам, а следом шагают четверо мужиков, и у каждого за поясом какая-то железка на короткой рукояти.

Работа у них простая до обидного, по двое с обоих торцов цепляют петли крюками и на счет три снимают верхнюю. К канаве ее несут мелкими шажками, а на бортиках подбивают ногой, чтобы села вплотную к соседней. Весит такая под сто двадцать кило, это я помню еще по чертежу, выходит по тридцать на каждого, и тащить ее неудобно, руки заняты, а смотреть надо, куда ступаешь. Но никто не жалуется, управляются они слаженно, и замечание я придумать так и не успел.

— Раньше голыми руками брали, — ближний мужик заметил мой интерес и покрутил своей железкой. — Я на этом два ногтя оставил, пока мы крюками не обзавелись. А с ними хоть до ночи таскай.

Телега укатила за новой партией, едва пятая крышка легла на место, и ушло на всё про всё меньше времени, чем у меня на учет потребителей.

Канава на этом отрезке пропала под бетоном, а с ней кабель и его заплатки. С одной стороны, так и задумано, сверху до воска теперь не дотянется ни один любитель бесплатной Основы, если, конечно, эти ребята с шипами не сообразят заходить с торца. Вот тогда будет проблема, ведь и засечь вовремя незаконное подключение не выйдет.