Ближе к закату за поворотом лощины открылась очередная егерская стоянка, и такого я от здешнего леса еще не видел. Посреди прогалины дымился прудик, пар над ним стоял столбом, со дна били пузыри, и вода, если опустить руку, оказалась теплее парного молока.

Вокруг зеленела по-летнему сочная трава без единого желтого пятнышка, а по берегам росли приземистые кряжистые деревья, метра по три ростом, не выше, зато толстенные, и кора у них рыхлая, мягковатая на вид. После утреннего инея зайти сюда все равно что с мороза в баню, оазис посреди остывающего леса. Тележка на подходе ускорилась, и нам осталось только поспевать за прицепом.

— О, это мне надо, раз уж зашли, — сразу отметил Кейн, кивая на деревья.

— Может, на обратном пути? — предложил Вельт, покосился на север и сам себе возразил, — Хотя не. Мало ли, вдруг бежать придется… — Он достал нож и примерился к соседнему дереву.

Дальше выяснилось, что деревья эти оба знают давно, но каждый со своей колокольни.

— Старики так делали, — Кейн похлопал ближайший ствол ладонью. — Надрезаешь кору, за ночь натечет густой сок, а к утру застынет лепешкой. Греешь ее у костра, пока не размякнет, и лепишь на сапог. Всё, дырка запечатана до весны, вода не проходит. Если не отвалится, конечно. А еще ее жевать можно, только к зубам липнет так, что не всякий свои зубы обратно получает.

— Сапоги твои баловство, — Вельт слушал его со скучающим лицом. — Вот накладка под пальцы, тетиву тянуть, это дело. И на тупые стрелы такую нашлепку сажаешь, птицу бьешь, а перо целое.

Вот, оказывается, зачем у него в колчане рядом с боевыми торчат несколько затупленных, а я их принимал за заготовки.

— Ноги — главный инструмент охотника, — твердил Кейн.

— Без пальцев ты даже обуться не сможешь, — парировал Вельт.

Пока они выясняли, чей способ главнее, я занялся наукой. Сперва вода.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: вода минеральная]

[Состав: вода, растворенные соли]

[Особенности: температура постоянная, выше температуры окружающей среды. Источник глубинного происхождения, насыщенный Основой, нетоксичный, смягчает кожу и снимает усталость]

[Основа: 40/50 → 39/50]

Единичка улетела, но здесь и не жалко. Источник глубинный, тепло идет от самых недр, и зимой он, стало быть, не замерзнет, на карте такому цены нет. Мало того, сероводородом не воняет, а это наталкивает на некоторые мысли, что «растворенные соли» в этой водичке вполне могут оказаться полезными для меня в частности и человечества в целом.

— А тут один такой источник? — поинтересовался я.

— Не, это самый мелкий, — Вельт так и не отвлекся от своего занятия, — Остальные чуть восточнее, но те злые, руку не опустишь.

Место шикарнейшее, и я сюда как-нибудь обязательно вернусь, тут уже без вариантов.

Но раз уж тут вода насыщенная основой, решил не жаться и потратил еще единичку. Сделал свой надрез на соседнем дереве, рядом с вельтовским. Сок пошел густой и белесый, тягучими каплями толщиной с палец.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: сок Подошвянки]

[Состав: упругие смолы, вода, примеси]

[Вместимость Основы: низкая]

[Проводимость Основы: низкая]

[Особенности: при загустении образует эластичную водонепроницаемую массу. На холоде твердеет и растрескивается, при нагреве размягчается. Со временем свойства ухудшаются]

Я перечитал строчки дважды, а потом еще раз, для верности. Да это же каучук, сырой, натуральный, прямо из ствола сцеживай! Неделю назад я говорил, что резина на подошву это мечты из разряда несбыточных? Беру слова обратно, вот же она, почти готовая.

Сырой каучук, правда, капризный, на морозе дубеет и трескается, на жаре плывет, со временем стареет, система весь список перечислила прямым текстом. Лечится такое, помнится, одним желтым порошком и нагревом, и я невольно перевел взгляд на камни вокруг источника. Ага, какой там, сам же отметил, что не воняет, какая там сера. Обошел прудик кругом, присмотрелся к каждому валуну, и действительно нету, камни как камни.

Обломчик, конечно, но грех жаловаться. Отметку на карте я поставил такую жирную, что Вельт вытащил уголек у меня из пальцев, казенную вещь портить не дал.

Дойку наладил тут же, благо материал под рукой. Вытащил из прицепа дундучную ветку, расщепил вдоль, вот и желоб. Воткнул его под надрез, снизу подвязал горшочек, и дело пошло веселее, мимо не капает.

— А я что говорил! — Кейн подбоченился. — Дундук — дерево полезное!

Вельт буркнул что-то неразборчивое и ушел к костру. Про дудельник не было сказано ни слова, тема закрыта навсегда, а табличку со счетом я решил дальше не вести, уж больно односторонней она стала за последние сутки.

[Путь Созидания IV: 16% → 17%]

Ого, и желобок засчитали. Хотя ладно, за находку не платят, платят за внедрение. Тем более, я вон, вчера, целую стену отстроил, там тоже набралось.

К сумеркам с двух надрезов нацедилось на донышко горшочка, на первые пробы хватит, а деревья никуда не денутся, они теперь на карте. Другой вопрос, что топать до них от деревни почти неделю по местам, куда людям соваться не положено. Это сейчас здесь резко стало безопасно, когда рядом три сильнейших охотника деревни, а зверье разбежалось от Пустоты. Но все равно, пусть будет задел на мирные времена.

А потом началось долгожданное купание. Первой в прудик, а как же иначе, залезла Тележка, заняла лучшее место на мелководье с таким видом, будто источник у нее фамильный, от прабабки достался. Следом вошел Больд, и вода поднялась ощутимо, свинья одобрительно хрюкнула, глубина стала еще удобнее. Ну а дальше пришел наш черед.

Раздевались мы бегом, наперегонки, зато в воде каждый выдохнул так, что над прудиком прибавилось пара. Сидишь по шею в тепле, макушку пощипывает холодком, у Кейна на мокрых волосах даже проступил иней, и он то и дело окунался с головой. Сверху темнело и подмораживало, в десяти шагах стыл притихший лес, а нам хоть бы что, лежи да поглядывай на первые звезды.

— Вельт, слышь, — Кейн разлегся в воде блаженный, как пирог в печи. — Вот тебе баня. Считай, за мед рассчитались.

— Не считается. Баню ты мне дома должен.

— Вода горячая? Горячая. Пар? Пар. Баня. — невозмутимо плеснул водой Кейн.

— А веник?

Больд молча дотянулся до прицепа и протянул ему лопуховый лист, сбереженный еще с мороси. Вельт лист принял, повертел, потом все же им обмахнулся, против веника не попрешь.

И вот, лежу я в горячей воде посреди стылого леса. С севера тянет холодом, снизу теплом. На юге, если верить трактатам, в вулкане живет огненный голем, а здесь вода горячая круглый год, то есть земля и тут не остыла, огня в ней хватает. И если земле есть чем ответить зиме, то по уму выходит, что и наших аргументов должно хватить…

— Какого хрена встали⁈ Тащи давай, копай, сволота! Да не туда копай, вниз копай, дебила кусок! Тебе на какую глубину сказано?

Орал Хорг с самого края траншеи, рожа у него побагровела, лысина пульсировала, и земля из ямы летела втрое быстрее обычного. Утро над северными воротами стояло ясное и холодное, ров под будущую стену гудел с рассвета, лопат сорок разом вгрызались в грунт, а телеги с отвалом катились одна за другой.

— Так тут глина пошла, твердая… — донеслось снизу, и голос старался звучать как можно несчастнее.

Копал хитрец вширь, где помягче, оно и понятно, выработка идет по кубам, а кубы в рыхлой земле набегают сами собой. Фокус этот Хорг считывает с одного взгляда, сам таким баловался лет тридцать назад, пока его собственный мастер не отучил.

— А на выплате тебе медяки тоже помягче отсыпать? Вниз!

Вокруг загоготали, и землекопу тут же прилетело от своих.

— Ты и домой тогда по кривой ходи, раз напрямки тяжело! — посоветовали сбоку, и гогот прокатился по всей траншее.

Чуть дальше назревал спор посерьезнее, там двое стояли над межевым колышком, который делил их куски, а тот за ночь подозрительно переехал на добрый шаг.