Урдах молча выгреб испорченное обратно в корыто, зачерпнул, сжал в кулаке и раскрыл пальцы. Ком у него на ладони поплыл. Он поднес его к носу, втянул воздух, бросил в корыто горсть песка, перемешал и сжал снова. Повторилось это раза четыре, пока ком не перестал и плыть, и крошиться, теперь он лежал цельный, с отпечатками пальцев, и разваливался только от щелчка.

Трамбовал он тоже сам, забрал у меня брусок и пошел короткими частыми тычками, поперек всей траншеи, каждый в полную силу и ни одного мимо. Когда тянуть, опять решал он, прижал ладонь к свежему боку, подержал, послушал что-то свое и кивнул.

Жердь мы сперва провернули на четверть оборота, как пробку, а уж затем потянули, я за сучок, он за толстый конец. Вышла она чисто, а внутри остался гладкий ход в руку толщиной, стенки блестят от жира, и свод под ладонью не дышит.

Плиту Урдах положил обратно, едва первый кусок встал, и дышать на улице сразу стало проще.

Дальше пошло ровно, и больше труба нам сюрпризов не устраивала. Под самую жердь, куда брусок не пролезает, смесь я вминал кулаком, и костяшки после дневного клина тут же напомнили о себе. Стражник тем временем подбирался к нам все ближе, а под конец и вовсе держал факел.

— Отсюда виднее, — пояснил он, хотя вопросов ему не задавали.

— Тебе половину человекодня, — кивнул ему, — Утром Уля найди, пусть выпишет.

Дело копеечное, а вон как обрадовался. Стоит теперь и светит не только факелом, но и воей улыбкой до ушей.

Брусок ухал так, что впору мертвых поднимать, а из бараков никто и не выглянул, за ближней стенкой только сменили ноту храпа, и проверку Корш, получается, выдержал.

Обиднее всего, что с пустым баком я рядом с Урдахом почти слепой. Анализ мне сейчас не по карману, а южанину хватает собственной ладони. Вот кого надо ставить на заливку, и желательно раньше, чем он вспомнит, зачем сюда приезжал. Готов даже весь перец купить, если им от этого легче станет, но такой работник и правда может вполне идти по цене мастера.

Основа между тем понемногу возвращалась, Созидание кормит исправно, была бы работа для рук. К бараку труба подошла далеко за полночь, и здесь пришла пора решать с запором. Ставить его я надумал не у канавы, а внутри, под полом у самой печки, там тепло, и вода не замерзнет ни в какой мороз.

Место, правда, оказалось занято, и двигать Тележку пришлось второй раз за ночь. Урдах взялся за край шкуры и отъехал с ней на два шага вместе со свиньей, а та даже храпеть не перестала.

Яму я выкопал по пояс, под торцевую стену мы прошли подкопом, жердь сделала последнюю четверть оборота и вылезла уже в бараке, вся в жире и глине. А я сходил к канаве и двинулся оттуда вдоль всей нитки, не отрывая руки от свода, пролил ее Основой целиком, с ней труба схватится к рассвету, а без нее сохла бы до конца недели.

Запор у меня незатейливый, кирпичный колодчик на две камеры, между ними подвешенная сверху перегородка, и до дна она не достает буквально сантиметров на пять-десять. Вода с пола попадает в первую половину, подныривает под эту стенку и уходит из второй в трубу, а выход я поднял выше нижнего края. Кромка поэтому всегда утоплена, воздуху с той стороны под ней не пролезть, и вся вонь остается в канаве. На горне я собираюсь запирать дым песком, а здесь с этим справляется вода.

Клал я своими руками, кирпич мы привезли с последней тачкой, а Урдах подавал его и не сводил глаз с моих пальцев, полночи я так же разглядывал его собственные. Вторую камеру закрыл наглухо, над первой оставил приямок под решетку, пока из реек, сюда потом встанет душ, а швы пролил Основой, ее за ночь набралось уже прилично.

Когда раствор схватился, я опрокинул в новый слив целое ведро. Вода ушла вниз, покрутилась и замерла вровень с выходом, лишнее утекло в трубу, и Урдах, послушав, показал пальцем в сторону канавы, дошла.

— Не пахнет. — он даже наклонился к самому приямку, а на лице промелькнуло искреннее изумление. — Можно я эту технологию передам своим?

— Да в смысле? Гигиена — она для всех равна, конечно! — удивился я. Еще и спрашивает, хотя мог бы просто рассказать.

[Путь Созидания IV: 29% → 31%]

За целый день на фундаменте, между прочим, не дали ни процента, а за налитую прямо в земле трубу сразу два, вселенная любит то, чего еще не видела. Хотя горн, если разобраться, тоже новый, просто мы его пока не запустили, а за обещания тут не платят. Ладно, скоро и до керамзита дойдет, а здесь я всего лишь отрабатываю технологии перед настоящей стройкой собственного дома.

Слив, значит, есть, теперь очередь за душем, и собирался он у меня в голове, пока мы засыпали траншею. Первый слой клали руками и без камней, чтобы не побить свежий свод, а дальше работали в три лопаты, стражник к утру окончательно забыл, что он тут вообще-то охрана.

Бак можно поставить на печку, пусть вода греется, пока топлю, над ним лейка в мелкую дырку, а вместо крана веревочка с пробкой. Или собрать топтун, два маленьких меха под ногами, переминаешься с пятки на носок, и они сами гонят струю из ведра наверх. Дачная несерьезная штука, зато делается за вечер, да и резина на них у меня, считай, уже есть, сок подошвянки дожидается в горшочке. Идея здравая, для барака в самый раз, ею и займусь, только сперва высплюсь.

И все-таки ведрами бак наполнить можно раз, от силы два, а таскать их каждый вечер уже не жизнь. Воду надо вести сюда саму, только откуда…

— Ладно, давай остальное завтра покажу, — я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть.

— То есть это еще не всё? — опешил он.

— Ох как не всё, Урдах… В общем, приходите на участок, что-нибудь еще покажу. — на этом он вышел за порог, аккуратно прикрыл за собой дверь, а я подкинул несколько дровишек и улегся на мягких шкурах. Завтра труба подсохнет, и можно будет снова стать человеком, а не вот это вот всё.

Глаза я открыл с готовым планом в голове, керамзит сам себя не испечет, а значит пора бегом нестись на берег выдавать задания, пока Корш не управился без меня. А то ведь в таком темпе все забудут что задумки-то вообще-то мои, а Корш всего лишь мой начальник. Смущает одно, для раннего утра мне слишком хорошо, ничего не затекло и не хрюкает под боком, а так у меня бывает, только когда сна досталось с запасом.

Над головой все так же светит волосян, но по нему время не узнаешь. «Задуть» его перед сном оказалось непросто, это фитилек прижал пальцами и спи, а жилец работает от линии, и стоило снять его с отвода, как он оскорбился и принялся барабанить по горшку на весь барак. Выставлять его за дверь вместе с мхом тоже нельзя, на улице к ночи становится совсем холодно, сдохнет же, а другого такого еще поди выпроси. Да и жалко дурака, чего уж там. Как их гасят, я так и не выяснил, а поднимать ради этого Корша не рискнул.

В итоге воткнул его обратно, а в качестве извинений выдал лоскуток вяленого мяса из сундука, отчего он на радостях полыхнул на полную. Свист снизу оборвался, у Тележки с этим строго, если где-то появилась еда и уж тем более если кто-то ее есть, значит и ей положено перекусить, так что вторая доля ушла к ней, а лег я со светом, деваться некуда.

И как же хорошечно… тепло от печки, отрубился буквально за секунды и проспал всё, что только можно. Это понятно как минимум по тому, что теперь сквозь дверные щели пробивается по-осеннему низкое, но уже полуденное солнце.

А еще нужен матрас, шкуры шкурами, но под ними всё равно голые доски, и это тоже надо учитывать.

Но главное новшество все-таки в углу, под реечной решеткой там теперь прячется слив, и, пока все вокруг трудились, я топтал над ним насос. Сон, надо отдать ему должное, вышел толковый, я запомнил даже размеры. Две дощечки на ремне, между ними мех. Пружиной служит корень лиственницы, он разожмет их столько раз, сколько потребуется, а кожа с нанесенной руной гидрофобизации и так молодец, не то что сырой сок подошвянки, которому кипяток пока доверять рано.