Быстро раздеваюсь сам. Швыряю одежду в сторону, не отводя от неё взгляда. Она смотрит на меня снизу вверх, с каким-то внутренним трепетом, и я вижу — она пугается не меня, не страсти. Она пугается своих ощущений. Новых, незнакомых, захватывающих. Я знаю этот страх. И знаю, как с ним обращаться.

Знаю?

Ох, парень, ты такой самоуверенный. У тебя даже девственниц раньше не было. Полноценных отношений... Что ты, блядь, знать можешь...

И как бы здраво ни звучали собственные мысли, тело живёт своей жизнью. Два шага... И я уже стою рядом с ней. Дышу ею...

Мы стоим под душем, капли шлёпаются по плитке, по коже, шумят на волосах. Вода смешивается с жаром, с дыханием, с нашими телами. Я прижимаю Еву к себе и снова целую. На этот раз — медленно. С наслаждением. Её ладони скользят по моим плечам, потом ниже. Я прикасаюсь к ней — всюду. Исследую её, как первый раз в жизни. Будто никогда до этого не прикасался к женщине. Она — не просто тело. Она — реакция. Она откликается на каждое движение, на каждый поцелуй. Вздрагивает, задыхается, сжимает пальцами мои руки. Почти не говорит... Да где там?! Почти не дышит.

Боже, девочка, ты — лучшее, что встречалось на моём пути. Жаль, что я буду худшим твоим испытанием.

Но не всем же побывать в раю можно...

Я чувствую, как между нами возникает не просто страсть — химия, которая пульсирует между кожей и кожей. И если бы кто-то в эту секунду вошёл — не смог бы их разорвать. Мы сцеплены чем-то большим, чем просто телами.

— Ева… — я говорю её имя, словно молитву. Словно единственный способ удержаться от безумия. — Скажи, если хочешь остановиться.

Она смотрит на меня — в её глазах страх и желание слились в единый, неотделимый коктейль.

Оттолкнёт?

— Не хочу, — почти шёпотом. — Но, Саша... я боюсь, — честно признаётся.

Если бы она знала, как боюсь я. Как меня разрывает на две половины. Ангел и демон. Они борются между собой. Приводят доводы. Каждый тянет одеяло на свою сторону. Но... победителей в этом бою нет. Ведь есть чётко выстроенный план, в котором Ева Высотникова будет сгорать от боли. Что бы ни произошло, я должен держаться его.

В момент, когда я слышу ответ Евы, понимаю: она доверяет мне больше, чем себе. Больше, чем этой реальности. И я не подведу. Я не сорвусь, не сделаю больно. Я проведу её через это. Пусть она — инструмент в моей войне, но это не означает, что она не заслуживает на свой первый раз нормально... Осторожно. С трепетом. С уважением. Но страсть — я не смогу сдержать. Потому что всё внутри уже пылает.

Я прижимаю её спиной к прохладной плитке, целую в губы, шею, плечи. Вода смешивается с жаром наших тел. Всё остальное — исчезает. Мы остались только вдвоём.

Время перестаёт идти.

Есть только этот момент.

Мои руки трогают её грудь. Упругую. Сладкую. Сочную. И когда желание коснуться губами становится невыносимым, я наклоняюсь и беру в рот её сосок. Пью его, как самый вкусный нектар, который я только пробовал в жизни. Невероятно просто.

Пальцы опускаются к её животу, но долго там не задерживаются, спускаются всё ниже и ниже. И когда касаются самого нежного лепестка, мой член взрывается. Нет, не кончает. Он напрягается, да так, что мои скулы сводит спазмом.

— Потрогай меня... Пожалуйста...

Клянусь, мой голос похож на мольбу. На лай собаки, которая умоляет хозяина... Ева, твою мать, я должен уничтожить тебя только из-за того, что ты так сильно влияешь на меня.

Ведьма!

И когда её пальцы смыкаются вокруг моего члена, я, блядь, улетаю. Касание нежное, но ничуть не мягкое. Уверенное. Девочка точно сведёт меня с ума.

— Ева... — хриплю я, когда она, активно сжав мой член, дрочит мне. Даже мои руки теряются на фоне её активных действий. — Твою мать...

Опустив руку ниже, я раздвигаю её ноги шире. Плевать, что действую грубо и нагло. Просто от её актива я ещё чуть-чуть — и кончу. А я ведь намеревался девочку трахать до потери сознания.

Когда пальцем касаюсь самой нежной и заветной плоти... ох мамочки.

Я растираю влагу и вгоняю в неё сходу два пальца. Не намеренно. Просто агрессия и желание обладать ею на сто процентов сводят с ума и лишают рассудка. Даже того, что, казалось, на аварийках всегда работает. В армии, по крайней мере, он был моим спасением. Но тут, кажись, всё полетело в пропасть. Последние подшипники — и те стёрлись.

— Боже-е, Саша... — стонет Ева, когда я углубляюсь и делаю движения более активными. Сука, её глаза закатываются, а рука сильнее сжимает член. Двигает активно... Пока...

Бля, она не только семя из меня выдоила... душу тоже. Я кончаю где-то на её бедро, а Ева в это время содрогается в спазмах кайфа. От наслаждения она убирает руку от члена, а я, чтобы продлить свой кайф, хватаюсь сам за него и делаю ещё несколько заключительных аккордов.

Моя голова падает на её плечо. Я готов был сдаться. Потому что это было мега круто и феерично. Но я же решил, что буду её трахать сегодня. А значит...

Подхватываю Еву и несу в сторону спальни. И похрен, что вода не успела смыть все следы моего преступления. Это будет потом. Сейчас же... мой член будет в ней.

Как только её спина касается мягких простыней, я нависаю сверху. Ловлю губы, потом грудь... Я не намерен останавливаться. Но...

Громкий стук в дверь, а затем и крик заставляют меня напрячься. Я ничего не делаю, просто жду, что тот, кто пришёл, уйдёт и оставит нас в покое. Увы, безрезультатно. Крики и грохот повторяются. Кажется, кто-то очень зол, и я знаю, кто это...

Я даже не одеваюсь, лишь плавки натягиваю и злой, как чёрт, иду открывать проклятую дверь. Потому что, кажись, ещё пара минут — и их просто вынесут. И плевать, что они бронированные.

— Какого хрена? — сходу задвигаю я, когда полностью открываю дверь.

— Я могу спросить тебя о том же. Ты, скажи, вообще страх потерял?

Оценив вещи, лежащие в беспорядке на полу, и мой внешний вид, особенно член, который вываливается из трусов и требует немедленного продолжения с Евой, сестра фыркает, отталкивает меня и входит в квартиру.

— Диана, какого хрена ты чуть не выломала мне двери? — ловлю её за руку, не давая войти дальше. У меня там вообще девушка голая, готова вот-вот подарить мне свою девственность.

— А что, только тебе дебош можно устраивать? Я тоже могу. Или у тебя трах по расписанию? Я могу подождать. Только давай, по-быстрому.

— Систер, свали, а? Сейчас не до тебя, — прошу её по старой дружбе и братской любви. И жду понимания. Но что делает она?! Правильно — вырывает руку и входит внутрь.

— Да не гони. Неужели что-то стоящее? — попадает в точку. Я аж напрягаюсь весь, а челюсть сжимаю. Как не вовремя это. — Да твою ж мать, я угадала.

Сестра разваливается на диване, давая понять, что уходить не собирается. Я громко хлопаю дверью и иду за ней.

— Давай, вываливай, чего приперлась, и вали, — злобно ей говорю. Она, блядь, лишила меня самого ахуенного траха, которого, в принципе, ещё не было. И точно сегодня не будет, так как я слышу, как Ева скрылась за дверью ванной. Её вещи так и валяются в коридоре. Мать твою. Это шаг назад в наших отношениях. Она снова сейчас закроется в себе.

— Не уйду, пока не познакомлюсь с... — она снова меня осматривает оценивающе, сильно прищуривает глаза, цокает языком. — Да ну нет... Неужели девушка?! Настоящая, что ли?!

Блядь! Диана слишком хорошо меня знает. Нянькой моей была. А потом ещё и жилеткой, поддержкой, опорой.

— Напоминаю тебе, систер, вдруг ты забыла: я по девочкам. Поэтому да, там девушка, — прохожу глубже в комнату и, достав из бара стакан, наливаю янтарной жидкости. — Будешь?

Она отрицательно машет головой, но продолжает смотреть на меня в упор. Не верит. Считывает эмоции, как сканер на кассе — быстро, точно, верно.

— Ты мне баки не заговаривай. Не уйду, пока не познакомлюсь с твоей девушкой, — потирает ладони от нетерпения и какого-то детского, как будто, восторга. Ох, систер, тебе знать её не обязательно. Точнее, не желательно. — Так что относи ей вещи и возвращайся, есть серьёзный разговор. Трах твой подождёт.