— Ева, блядь, как же я тебя хочу... — хриплый голос вместе с воздухом рвёт глотку, царапая стенки горла. — Блядь, дай мне снова тебя потрогать, — с нажимом говорю. — Я не буду переступать черту, если ты не захочешь. Просто... на сухом пайке сложно... А после той ночи...

Бля, где я силы нахожу говорить? Это какой-то магнетизм. Она что-то делает с моей выдержкой. Мозгами. Телом. Душой. Я сам себя в некоторые минуты не узнаю. Вон, с Катей месяцами терпел. А с Евой? Так несёт от близости, что я готов нарушить собственно данное себе же слово.

— Ладно... — выдыхает она.

Ладно? Она сказала «ладно»? Улёт. Вот это девочка... Сказка просто.

Я возвращаю Еву на пассажирское сиденье и завожу мотор. Бля, как же я хочу её. И ведь не врал. Сука, скулы сводит от желания ласкать, целовать. О том, что драть хочется, я уже молчу. Член дубиной стоит, и джинсы ему не мешают. Ему ни хрена не мешает, когда он хочет её.

Давлю на тормоз, снова перевожу взгляд на неё. Блядь, у меня какое-то раздвоение личности. Час назад в кафе я молил, чтобы кто-то остановил меня, и я не трахнул девочку прямо в кафе. Я радовался звонку Кирилла и вёз Еву подальше от своей квартиры. А в итоге... я уже хочу сейчас её раздеть и сделать всё, чтобы ноги она не смогла сегодня сдвинуть. И срать я хотел на проблемы друга и его свободной сестры. Пусть хоть поубивают друг друга. Или трахнутся, к примеру. Ксюха — девка не промах. Красивая, хоть и со странностями. Дреды вон на голову недавно сделала. Кирилл злился до ужаса. Говорит, что она — чёрное пятно на их семейной репутации.

— Малыш, ты как? Мне кажется, ты напряглась вся, — открыв дверь и протянув ей руку, я прижимаю Еву к себе. От неё дурно пахнет... Нет, не «дурно» в плане воняет. Наоборот - пахнет. Это тот запах, который, попадая в организм, уже не выходит. Я как одержимый подсаживаюсь на этот запах, и без него уже никак нельзя. С ума схожу.

— Саш... — она поднимает свои длинные ресницы, и я вижу зелень её глаз, и всё, мать вашу, я улетел.

Подхватываю Еву за попу и несу в сторону лифта. Длинные ноги красавицы обхватывают мои бёдра и прижимаются теснее. Она только успевает вскрикнуть, а я уже набрасываюсь на её губы. Как хорошо, что мы поднимаемся с подземки, и в лифте никого. Я могу спокойно вжимать её в зеркальную поверхность и целовать рот, как зверь, который добрался до плоти. До крови и мяса. Я жажду! Я хочу! И плевать на старые установки и правила. Я передумал. С Высотниковой я уже раз десять менял свои планы и цели. С ней всё как-то неоднозначно. Запутано. Странно. Еб ту май, но как же круто. Думаю, внутри неё так же охуенно, как и снаружи.

— Ева-а, — дышу ей в губы, пока ноги медленно переставляю к двери квартиры. Эти квадратные метры до жилплощади моей кажутся невероятно длинными. — Ты хочешь мне что-то сказать?

Давай, малышка, руби. Скажи, что свой хуй я тебе не вставлю. По крайней мере сегодня. Что я охуевший по полной, и пора бы уже притормозить.

— Саша, у меня никогда не было... ммм...

— Секса? — уточняю я, типо не зная, что она девственница. Мы уже останавливаемся у той самой квартиры, за стенками которой с минуты на минуту произойдёт жаркий трах. Правда, если Ева сейчас меня не обрубает.

— Угу, — мычит и опускает взгляд.

— Эй, ты чего? Это же круто. Тебе нечего стесняться. Просто пока мы не вошли, дай мне отмашку, что можно, а что нельзя. Чтобы я не перегнул.

— Саша, я честно не знаю. Очень хочу, но боюсь.

— Давай так: если тебе что-то не будет нравиться и ты захочешь остановиться, то только скажи. И мы сделаем паузу. Ок?

— Угу. Спасибо тебе. Ты такой...

— Ахуенный? Спасибо, принцесса, я знаю.

Конечно, лучше бы сказать ей правду. Что я не ахуенный, а охуевший по полной. И что вряд ли у нас сегодня будут паузы. Вряд ли я смогу отказать себе в удовольствии растянуть эту тугую дырочку своим членом. Блядь, как вспомню эту дырочку... Как лизал её... Как трогал пальцами. Как чувствовал жар, влагу, вкус... Уф, как меня несёт. Словно на американских горках катаюсь. Адреналин и лава в моей крови. Они меня и распыляют до накала.

Потому что трахать сейчас буду её. Бля, буду.

Открываю дверь и заношу принцессу в мир разврата и сумасшедшего секса. Обещаю тебе, красавица, пока мы вместе, я побываю во всех твоих дырочках. Во всех!

Ева входит настороженно, запугано, нервно. Но разве это может помешать моим планам на этот вечер? Она уже доверяет мне, а значит, её всего лишь надо подтолкнуть к действиям.

Я закрываю за нами дверь, и в тот же миг всё вокруг будто сужается — остаётся только она. Ева. Вся такая... тёплая, растерянная, стоящая посреди моей квартиры с чуть дрожащими руками. Её взгляд скользит по комнате, но в нём не тревога — любопытство, ожидание. И всё же я вижу, как в ней борются смелость и страх. Но это не важно. Она здесь. Со мной.

— Малыш, — ловлю её за руку и к себе ближе подтягиваю. Блядь, от этого «малыш» у меня у самого сводит скулы от напряжения. Потому что каждая буква на языке волной качается. Нравится... Всему организму нравится она. От пальцев на ногах до кончиков волос. И это не выдумка, не игра, не фантазия. Организм, в частности всё тело, горит, сводит спазмом от этой красотки. Тут и пророком быть не надо, чтобы это понять.

Я втягиваю воздух. Она пахнет дождём, улицей, собой. Чистой кожей и чем-то диким, невинным, сводящим с ума. Я хочу этот запах впитать до последней молекулы. Хочу, чтобы он остался на моей подушке, на моей коже, в моей памяти.

Тяну её к себе, целую. Не как в машине. Глубже. Медленнее. С жадностью, от которой перехватывает дыхание. Контролировать себя с каждой секундой становится труднее. Ни морально, ни физически — невыносимо больно.

Я держу её лицо в ладонях, а сам будто ныряю в неё — с головой. Ева сначала пугается натиска, я чувствую, как напрягается её тело, но потом... отдаётся. Приоткрывает губы, прижимается ближе, её руки медленно скользят вверх по моей спине. Доверие. Чистое, безоговорочное.

Я отрываюсь от её губ, провожу носом по щеке, вниз — к шее. Целую. Легко, тепло. Она дрожит всем телом, отчего ещё больше сводит с ума. Такая реакция только сильнее будоражит. Мои пальцы находят край её кофты и медленно поднимают ткань. Я хочу видеть её. Всю. Снова трогать. Целовать. Сгорать от похоти, в которой сам же буду тонуть. Клянусь, никогда так не вело. Даже с Катей...

— Можно? — спрашиваю, заглядывая в глаза. Там и похоть. И страх. И сто процентов доверия.

Она доверительно смотрит в глаза и молча кивает.

Кофта падает на пол, следом майка. Мои ладони касаются её талии, живота, плеч. Я чувствую, как учащённо она дышит, как старается сдерживать стоны, но они вырываются — неуловимые, лёгкие, как дыхание. Я целую её ключицы, шепчу на кожу что-то бессвязное — слова теряются, не успевая сложиться. Она — моя реальность. Горячая, дрожащая, настоящая. Я словно сам в бреду. Вроде и рядом. Вроде и я в ней. Но, мать его, я в пространстве её тела. Под контролем её зелёных глаз.

Я оставляю Еву в одном белье. Отхожу на шаг и замираю. Блядь...

Коридор. Голод. Тяжёлое дыхание. И похоть... Она везде. Даже в воздухе, которым мы с ней дышим.

Глядя на неё, я теряю разум. Каждый изгиб, каждый миллиметр её тела — словно огонь под кожей. Я не могу остановиться. Не хочу.

Подхватываю Еву на руки. Она снова тихо вскрикивает, обхватывает меня за шею и прижимается тесно-тесно. Словно тоже хочет стать единым целым. Мы проходим в ванную. Я ставлю её на пол, включаю воду — пусть будет тепло, пусть будет наш кокон. Мы будем вместе принимать душ... Пиздец, одуреть можно.

Здраво бы было что-то у неё спросить. Наверное, правильно было бы раздеть... Или же, уточнить этот момент. Но где я и где здравость ума?! Ау, мы на разных континентах. Я толкаю её под воду...

Потоки воды касаются её тела, и всё в этом моменте — кино. Нет, больше. Это как прикоснуться к чему-то святому и запретному одновременно. Я смотрю, как капли скатываются по её плечам, по ключицам, как обтекают бельё, в котором прячется грудь, живот... И теряю остатки самообладания.