— Я не вру, Харпер. Ты прекрасно знаешь, что я первый коснулся свитера.

— Я была на поле! — настаиваю я.

— Ты была за!

Я поворачиваюсь, чтобы выслушать остальных, собравшихся у именинницы.

— Финальный вердикт?

Катя обнимает Мими.

— Может, объявим ничью?

— Скучновато, — отвечает та.

— Это только первый раунд за день. Осталось еще столько игр, — рассуждает Катя. — Мы можем обойти вас во всех остальных и победить в целом.

— Еще чего! — говорит Мими, сверкая глазами на свою жену. — Ладно, раз никто не может рассудить это финальное очко, объявляем ничью.

Все, кому еще есть дело, кивают, соглашаясь с этим решением, а остальные, зарядившись энергией от игры, отходят к столу, чтобы опять налить напитки.

— Эм-м, нет, это не ничья, — упрямо твержу я, сложив руки. — Я была на поле, и Райан это знает. Он просто не может признать, что проиграл мне.

— Я бы с радостью признал, если бы это был честный проигрыш, но это не так, — говорит Райан. — Ты знаешь, что я тебя выбил. Я дотронулся до свитера раньше.

— Ну все, Райан, перестань! — вздыхаю я в нетерпении. — Ты не можешь смириться, что я у тебя выиграла.

— Дело не в тебе, это командная игра, — говорит он, закатывая глаза. Мими и Катя обмениваются взглядами, принимая обоюдное решение оставить нас наедине, и уходят к остальным за стол. — Твоя команда не получила последнее очко, потому что я тебя выбил.

— Знаешь, неудача не делает тебя неудачником. А вот вранье — да.

Райана это не впечатляет.

— Эти твои вдохновляющие цитаты не заставят меня отступить и сделать вид, что ты выиграла. Перестань принимать все на свой счет.

— С чего бы я принимала это на свой счет, Райан?

— Может, с того, что выбил тебя именно я и ты отказываешься это признавать, — говорит он, и мое лицо заливает жаром.

— Я отказываюсь, потому что все было не так, — уверяю его я. — Господи, как ты меня бесишь. Неужели ты правда думаешь, что…

— Подожди, Харпер…

— Нет, не перебивай! Я хочу, чтобы ты знал: я очень справедливый и здравомыслящий человек, и все это никак не связано с тем, что именно ты попытался меня выбить…

— Харпер, если ты…

— И это просто оскорбительно, что ты считаешь, будто я могла соврать о победе только для того, чтобы одержать верх над тобой лично. Я знаю, мы не…

— Харпер… торт!!! — кричит Райан в отчаянии.

Я моргаю.

— Они вынесли торт и поют песню, — объясняет он, показывая на стол. — Я с радостью послушаю твою болтовню после, но сейчас нам все-таки лучше присоединиться.

— О. Да. Точно.

Мы спешим к остальным. Они поют «С днем рождения», а Катя держит шоколадный торт с одной зажженной свечой. Мы с Райаном успеваем как раз к последней строчке и послушно хлопаем, когда Мими задувает свечу.

— Время для бирпонга! — объявляет Катя. — Соревнования возобновятся через десять минут.

Я неловко стою рядом с Райаном, размышляя, уместно ли будет вернуться к нашему спору. В глубине души он знает, что победительница здесь я, а остальное неважно. Он соврал, просто чтобы сохранить лицо, а вот я могу держать голову высоко и…

— Ты почему такая довольная? — вдруг спрашивает меня Райан.

Я поднимаю взгляд и вижу, что он пристально наблюдает за мной с озадаченным выражением лица.

— Думала, что спорить насчет лапты бессмысленно.

— Согласен. Не хочешь выпить?

— Что?

— Я взял с собой джин. Хочу сделать джин-тоник. Ты будешь?

— А. Да, буду. Спасибо.

Я иду за Райаном, он хватает пару стаканов и засыпает в них лед из холодильника, а потом оглядывается в поисках бутылки джина.

— Плохие новости? — спрашивает он и, обнаружив джин, наливает его в стаканы.

— Что?

— Сообщение, которое пришло во время игры. У тебя все было написано на лице. — Он открывает бутылку тоника, и тот шипит. — Я заметил, что ты расстроилась. Не хочу совать нос не в свои дела, но просто надеюсь, что ничего страшного не произошло, что бы там ни было.

— Все нормально, не переживай. Ну, то есть новости были плохие. Но не для меня, для другого человека. Если я тебе расскажу, ты будешь смеяться.

Заинтригованный, Райан поднимает глаза.

— А ты попробуй.

Я делаю выдох.

— Ладно. Мне пришло уведомление, что актриса, у которой я недавно брала интервью, рассталась со своим парнем. Она показалась мне очень хорошей, а теперь ей придется иметь дело с настырными репортерами, которые будут пытаться заполучить фото, где она плачет или что-то вроде того. А еще у нее вот-вот родится ребенок, так что забот и так полно и… не знаю. Меня это расстроило.

Райан передает мне напиток.

— Теперь давай, — говорю я и беру у него стакан. — Ты думаешь, что я слишком активно проявляю интерес к знаменитостям, которых даже не знаю. Вы с Космо считаете мою работу нелепой.

Райан отшатывается, и на его лбу образуются складки.

— Нет, я так не считаю.

— В твоем высоком представлении мир знаменитостей — это глупо, я уверена.

— Я не буду притворяться, что проявляю такой же интерес к… эм-м… миру знаменитостей, как ты его назвала. Но я не стал бы смеяться над тобой потому, что ты переживаешь за кого-то, кому плохо. Это многое говорит о тебе как о человеке.

Я так ошеломлена этим комплиментом, что теряюсь в словах.

— Что? Почему ты на меня так смотришь? — спрашивает он, недоумевая.

— Я ожидала, что ты съязвишь.

— Потому что ты расстроилась из-за человека, который сейчас переживает не лучшие времена?

— Ну… да.

Райан отпивает свой джин.

— Так вот что ты обо мне думаешь.

— Это то, что ты думаешь о моей работе, — напоминаю я.

— Не быть в чем-то сильно заинтересованным не равно смотреть на это свысока. К тому же ты не спросила моего мнения о своей работе, так что откуда тебе знать?

— Хорошо. Райан, что ты думаешь о светской хронике в журнале?

Он улыбается в свой стакан.

— Пустая ерунда.

— Я так и знала!

— Я шучу. — Райан смеется, покачивая головой. — Ладно, хочешь мое честное мнение?

Я вздыхаю.

— Было бы интересно.

— Я думаю… Думаю, ты пишешь проницательные и вдумчивые материалы о людях, которые ведут необыкновенную жизнь, и, хотя они настолько знамениты, что многим кажется, будто они все про них знают, у тебя как-то получается показать их в таком свете, что мы как будто не знаем их совсем, пока не прочитаем твою статью. Тебе действительно не все равно, и поэтому не все равно твоим читателям. Это блестящая и впечатляющая журналистская работа. А, и иногда ты довольно забавная, — добавляет он.

И снова, в считанные минуты, Райан Янссон поражает меня так, что я замолкаю.

— Ты потрясена, — замечает он после того, как я некоторое время просто смотрю на него с открытым ртом.

— Я… что значит «довольно забавная»?

Райан закатывает глаза.

— Я сказал столько всего о твоем писательском таланте, а ты прицепилась к этому.

— Я правда в шоке, что ты читал мои статьи.

— А ты читала мои?

— Парочку, — застенчиво признаюсь я.

Райана это, кажется, впечатляет.

— И что думаешь?

— Ты все еще собираешься написать книгу?

По-моему, этот вопрос его удивил.

— Я тебе об этом рассказывал?

— Давно.

Он кивает.

— Точно. Да, как и многие журналисты, я работаю над своим первым романом.

— Художественная проза. Хм, — я делаю паузу, а потом добавляю: — Я всегда думала, что ты напишешь нон-фикшн, какое-нибудь большое разоблачение, что-то в этом духе.

Он вздыхает, услышав мое предположение.

— Потому что я очень серьезный и скучный.

— Нет. Ты же говорил мне, что своей журналистикой хочешь приносить добро. Давать голос тем, у кого его может не быть.

Райан слегка улыбается, как будто я только что подтвердила его правоту в чем-то.

— Почему ты такой довольный? — спрашиваю я, хмурясь.

Он смеется.

— Нет, я не… забудь.