Когда Мими начинает раздавать инструкции тем, кто принес свитера, Райан уходит, а Ракхи пристраивается рядом со мной.

— Я только что видела, как вы с Райаном смеетесь? — с любопытством спрашивает она.

— Нет, — говорю я в свою защиту, внезапно почувствовав волнение. — Я смеялась над ним.

— Может, он не настолько плох, как ты думаешь.

— Ты ошибаешься. — Я хмурюсь, наблюдая, как он удаляется, и отчаянно пытаюсь отогнать воспоминания, вызванные его улыбкой. — Он плох именно настолько.

Во время стажировки становится ясно, что мы с Райаном очень разные люди и работаем тоже совершенно по-разному. Все, что мы делаем, кажется, противоречит друг другу — даже поход за кофе. Я знаю, что журналисты предпочитают Райана, потому что он делает правильный заказ (мне пора записывать его перед уходом), но еще я знаю, что им больше нравится, когда кофе приношу я, потому что потом мы мило болтаем, а Райан просто отдает заказ в неловкой тишине.

Мы мало разговариваем за работой, чаще всего звучат взаимные поддевки. Ему нравится дразнить меня за то, что я обожаю реалити-шоу, но ему же хуже: Селия — огромная фанатка «Золотой молодежи Челси», так что мы сближаемся на этой почве, и я вижу его ревнивые взгляды каждый раз, когда Селия присаживается на мой стол и мы весело болтаем. Должна признаться, мне немного завидно, когда Райан намеренно оставляет на столе какую-то свою скучную военную книгу, а одна из старших репортеров подходит, чтобы попросить нас отксерить кое-что, видит ее и начинает расспрашивать, что он думает по этому поводу. Обычно Райану не даются непринужденные беседы, но если завести разговор о чем-то, что его интересует, — например, об авторе Бене Макинтайре и его книге про шпионов операции «Нептун»[18], — он резко раскрывается. До тех пор, пока не осознает, что все это время болтал, и не умолкает, а потом хмурит лоб, как будто стыдится того, что увлекся. Если бы он не был таким засранцем, я бы сочла это очаровательным.

С течением времени мы оба понимаем, что нам проще делить работу поровну, а не пытаться выполнять ее вместе, и выясняем, кому какое задание больше подходит, передавая их по необходимости. И у нас бывают моменты прекращения огня и даже… обходительности. Райан любит печь и часто делится своими вкусными творениями со мной. Я показываю ему, что в чай можно добавлять мед, и иногда, если у кого-то из нас щедрое настроение, мы даже можем приготовить друг другу послеобеденный чай с медом.

Но все очень быстро идет наперекосяк: через несколько недель Селия сообщает, что ее место вакантно — она написала заявление на увольнение и идет работать помощником шеф-редактора в женский глянцевый журнал «Флэр». По ее словам, если мы с Райаном захотим податься, у одного из нас будут все шансы получить эту работу, потому что мы уже освоились.

Значит, война.

Мы с Райаном из кожи вон лезем, чтобы впечатлить редакцию и превзойти друг друга. Мы ругаемся из-за того, кто будет выполнять дурацкие рутинные задачи, и наперегонки готовим аналитические записки: каждый старается, чтобы его ключевые пункты были полными, но оказывались на столе репортера, который их запросил, первыми. Самый кошмар происходит, когда мы оба ждем у принтера в надежде, что нажали «Печать» первыми, а потом осознаем, что картридж с чернилами нужно заменить — мы только что не ломаем аппарат, споря, как лучше вставить картридж, и устраиваем сцену. Окружающие замечают, что мы кричим друг на друга: «Ты очень медленный», «Ты все делаешь неправильно».

И вот когда я начинаю думать, что не переношу Райана, случается кое-что такое, что заставляет меня полностью в этом усомниться.

Все начинается с того, что как-то раз Селия приходит к нам вечером и сообщает радостную новость. Она хочет, чтобы мы вместе поработали над статьей для газеты.

— Подожди, ты серьезно? — спрашиваю я, выпрямляясь. — И она прямо будет опубликована?

— С вашим первым указанием авторства и так далее, — говорит Селия, посмеиваясь над нашими восторженными лицами. — Должна признаться, первый раз увидеть свое имя в печати — очень здорово.

— Что за статья? — с нетерпением спрашиваю я.

— Обзор, так что будет не слишком затруднительно. «Лучшие места для пикника в Лондоне». Очаровательно, правда? Моя идея, — с гордостью говорит она, — но у меня нет времени писать, так что я подумала, что этим можете заняться вы. Так как статья летняя, опубликовать ее нужно уже скоро, и материалы должны быть у нас к концу понедельника. Я понимаю, что сейчас четверг и сроки очень сжатые, но это отличный опыт. Подберите пять-шесть мест и напишите примерно по пятьдесят слов о каждом. И хоть вы и не в восторге, я правда хочу, чтобы вы поработали вместе. То есть никакого деления пополам, иначе стиль письма будет отличаться или повторяться и ничего не выйдет. Понятно?

— Без проблем, — говорю я с дежурной улыбкой.

— Отлично, — бормочет Райан напряженным голосом.

Селия качает головой.

— Господи! Что с вами такое? В любом случае удачи.

И мы сразу же не сходимся во мнении. Райан считает, что места для пикника стоит загуглить, я же думаю, что нам нужно выделить время и правда побывать в некоторых, чтобы потом принять решение.

— И как мы сможем посетить все места для пикника в Лондоне? — спорит он.

— Нам не обязательно посещать все, это было бы глупо. Только известные, — объясняю я.

— И единственный способ найти эти известные места — загуглить.

— Ладно, так и сделаем.

Он кивает.

— Отлично.

— И пойдем туда в эти выходные, — довольно добавляю я.

Он вздыхает.

— Райан, — спокойно начинаю я, — ты хочешь быть честным со своими читателями? Как они должны поверить, что это лучшие места для пикника в Лондоне, если авторы там даже не бывали?

— Наверное, ты права, — ворчит он.

— Я всегда права, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше. Так, завтра составим список мест, а потом… ты свободен в субботу?

— К сожалению.

— Это будет приключение, — убеждаю я его и добавляю: — Не переживай, мы возьмем вино.

— Думаю, это обязательно, — говорит Райан и расплывается в улыбке.

У нас получается приличный список, и всю субботу мы тратим на прогулки по Лондону, чтобы отобрать шесть лучших мест. Звучит скучно, но нет — это прекрасный и на удивление забавный день, потому что Райан кажется гораздо более расслабленным вне офиса. Мы оба берем с собой рюкзаки с вином и закусками, и в итоге останавливаемся на мини-пикники в каждом месте, начиная с Примроуз-Хилл и заканчивая Холланд-парком, где обсуждаем преимущества и недостатки всех обзорных точек.

К тому моменту, как мы добираемся до финальной точки — Гринвичского парка, — я уже достаточно пьяна. В парке довольно многолюдно, но, так как нас всего двое, нам удается занять место в центре холма, на самом верху. Налив себе еще вина, мы забываем о достоинствах парка и вместо этого начинаем обсуждать, почему захотели стать журналистами и какие у нас планы на будущее. Райан рассказывает мне, что хотел бы однажды написать книгу.

— О чем? — спрашиваю я.

— Не знаю, о чем-нибудь важном, — расплывчато отвечает он. — Может быть, проведу расследование о каком-нибудь ужасно несправедливом деле, пролью на него свет, чтобы добиться реальных перемен, а потом превращу это в книгу. Именно поэтому я хотел стать журналистом.

— Чтобы продавать книги на основе статей?

Он смеется.

— Нет, чтобы давать голос тем, у кого его может не быть.

Я говорю ему, что считаю это очень благородным, а я сама хочу быть журналистом просто потому, что люблю рассказывать истории людей. Райан говорит, что это тоже благородно.

В итоге мы как-то переходим к разговору о семьях, и он рассказывает мне о родителях, о своем шведском происхождении и о любви всей его жизни, ирландском сеттере по имени Крэкер. Он спрашивает о семье и меня, и я аккуратно съезжаю с темы, вместо этого рассказав парочку смешных историй времен университета: например, как я проходила прослушивание для участия в пантомиме и получила роль неговорящей утки.