— Нет.

— Тогда почему идешь прямо за мной?

— Я иду к метро, — говорит он с раздражением.

— Ладно.

— Ладно.

— Ладно! — огрызаюсь я, натягивая куртку поплотнее, и решительно шагаю дальше.

Но он все приближается. Я поднимаю голову и вижу, что он идет рядом и пытается обогнать меня по тротуару. Я иду еще быстрее, потому что не хочу, чтобы он выиграл. Райан сосредоточенно хмурит брови, ускоряется и обгоняет меня. Я практически перехожу на трусцу, чтобы опередить его, и он хмыкает от раздражения.

В поле зрения появляется знак метро, и к этому моменту мы уже бежим во весь опор. Мы ссыпаемся по ступенькам ко входу и, как никогда настроенная победить, я вырываюсь вперед и первой добегаю к турникетам. Я начинаю копаться в сумке, чтобы достать телефон и пройти первой.

— Блин! — шиплю я.

Райан Янссон проносится мимо меня через соседний турникет.

Засунув руки в карманы, он останавливается по другую сторону и одаривает меня победной улыбкой.

— Ты ведь не бежала со мной наперегонки, да, Харпер? — говорит он, склонив голову набок. — Потому что, если это так, похоже, ты проиграла.

— Я не бежала с тобой наперегонки, Райан, — говорю я, все еще ища телефон. — Я не ребенок.

Он самодовольно пожимает плечами и направляется к эскалатору.

— Но если бы это было так, — быстро бросаю я ему вслед, — я бы победила, потому что гонка была до турникета, а я добежала первой!

Райан ничего не отвечает, только становится на эскалатор, который увозит его из поля моего зрения.

Во время собеседования на стажировку в «Дэйли Буллетен» мне намекнули, что по окончании меня могут взять на работу. Возможность стать младшим репортером в национальной газете — моя мечта. Я поднимусь по карьерной лестнице и однажды стану шеф-редактором или буду вести постоянную рубрику. Я хочу этого больше всего на свете. И я буду работать усерднее всех, чтобы добиться желаемого.

В конце концов, мне нужно доказать родителям, что я могу быть успешным журналистом.

Сразу после выпуска, в начале июня, я устроилась на работу в бар недалеко от дома и стала подаваться на журналистские вакансии, но очень скоро поняла, что мне отчаянно недостает квалификации для любой работы, связанной с текстами.

Публикации требовали опыта, и мне нужно было получить какую-нибудь стажировку. В Лондоне намечалось невероятное лето: в конце месяца начинались Олимпийские игры, атмосфера в городе была оживленной — каждый вечер бар набивался битком, — но я не могла насладиться этой радостью, потому что на меня давила необходимость сделать первый шаг к достижению своей цели.

В конце собеседования в «Дэйли Буллетен» редактор сказал мне, что видит, как сильно я хочу сюда попасть, и слегка усмехнулся, как будто это было даже чересчур. Но я не смутилась; я хотела, чтобы они знали: если выберут меня, я буду очень благодарна и не подведу их. Прочитав письмо со словами, что меня берут, я закричала; волнение бурлило во мне так яростно, что я не могла стоять на одном месте, а подпрыгивала и колотила воздух кулаками. Окей, это не роскошная и модная работа в Сити, не писательская подработка, но это начало. Наконец-то я увидела. Я позволила себе увидеть ее — карьеру в журналистике.

Конечно, я и не подозревала, что они возьмут двух стажеров, ведь тогда для получения работы здесь появится дополнительное препятствие. Но немного здоровой конкуренции мне не помешает. Я не позволю этому Райану встать у меня на пути. Если в конце всего нас ждет работа, ее получу я.

В то первое утро в лифте помощница редактора Селия пробежалась по задачам, которые нам могут поручить в течение первых нескольких недель.

— Боюсь, походы за кофе и чаем у нас обычное дело. Так же, как и некоторые административные задачи, например, сделать заметки, отксерить документы или расшифровать записанные интервью, но не все так плохо, — обещает она, листая что-то в своем телефоне. — Вы будете проводить интересные исследования, а как устроитесь, сможете помогать с интервью и, возможно, писать.

— Для газеты? — с надеждой спрашиваю я.

— Может, для сайта. Посмотрим, как у вас пойдет.

Двери лифта открываются, и мы входим в шумный и суетливый отдел новостей. Нас ведут к двум крошечным рабочим столам в дальнем углу; на них рядом с компьютерами неряшливо громоздятся стопки папок.

— Они ваши на два месяца, — сообщает нам Селия, тут же разрушая наши с Райаном надежды на то, что не придется работать вместе.

Она выписывает наши данные для входа в учетные записи на стикер и приклеивает его к ближайшей папке. После экскурсии к кухне и туалетам Селия говорит, что даст нам время обустроиться и вернется чуть позже, чтобы обсудить некоторые вещи, в том числе стажерскую папку — она показывает на черную папку посередине двух столов. В ней все, что нам нужно знать, и ее составляли предыдущие стажеры по ходу работы.

— У тебя есть предпочтения насчет стола? — спрашивает меня Райан, наконец осмелившись заговорить, когда Селия уходит.

— А у тебя?

Уголок его рта дергается, будто он подавляет улыбку.

— Я возьму тот, который у окна, — говорю я, прежде чем он успевает ответить. Эта его загадочная улыбка так сильно меня выводит, что я решаю, что он недостоин вежливости.

— Уверена? — спрашивает он, пожимая плечами и выдвигая стул из-за второго стола. — Ладно.

— Этот явно лучше, — отмечаю я и сажусь. — Кто не хочет сидеть у окна?

— Тот, кому не нравятся солнечные блики на экране.

— Здесь нет бликов.

— Сегодня нет, но в ясный день это будет очень раздражать, — предупреждает он.

— Сегодня ясный день. На улице парит.

— Там влажно, — соглашается он, — но не солнечно.

Я в раздражении поджимаю губы и говорю:

— Солнце выходит с перерывами.

Не знаю, когда я успела стать метеорологом, но этот парень нарочно выводит меня из себя, и я чувствую, что должна ответить.

Я ввожу свои данные и жду, пока экран загрузится. Ничего не могу с собой поделать, но я наблюдаю, как Райан с яростной решимостью разбирает беспорядок на своем столе, как он с серьезным и сосредоточенным выражением лица начинает кропотливый процесс сбора разбросанных повсюду ручек и складывания их в перевернутый органайзер для канцелярских принадлежностей, а потом читает названия папок и располагает их сбоку от экрана в алфавитном порядке.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, не в силах скрыть насмешку в голосе.

— Убираю.

— Да, но почему так неэффективно?

Из-за этого он резко останавливается и поднимает на меня взгляд.

— Ты считаешь, есть более эффективный способ?

— Смотри и учись, — заявляю я, после чего сдвигаю все, что лежит на столе, в одну сторону.

Получается не так гладко, как мне бы хотелось: многие вещи валятся на пол, а бумаги, разбросанные по столу, сминаются или даже рвутся. Но я добиваюсь результата, на который рассчитывала: немного хорошего свободного места прямо перед клавиатурой.

Райан в ужасе.

— Это не уборка!

— Она самая. Вроде как. — Я пожимаю плечами, глядя на экран и изучая размещенные на рабочем столе папки.

— Ты не можешь серьезно так работать, — говорит ошеломленный Райан.

— Как работать?

— В окружении беспорядка.

— Я предпочитаю, чтобы все было немного хаотичным, — сообщаю я, довольная его неодобрением. — Когда речь заходит о писательском пространстве, хочется немного своеобразия.

Райан качает головой и продолжает уборку, пока его стол не становится идеально чистым — разительный контраст с моей разбомбленной катастрофой. Осознав, что он, судя по всему, один из этих помешанных чистюль, я получаю огромное удовольствие от его косых взглядов, зная, что состояние моего пространства убивает его.

— Жаль, мы не работаем в разных отделах, как ты хотел, — невинно говорю я и тянусь к стажерской папке, после чего кладу ее на стопку других папок, часть содержимого которых разлетелась по полу. — Тогда бы тебе не пришлось терпеть мой бардак. Ну и ладно! Это всего на восемь недель.