Заезжать к себе домой, чтобы переодеться, они не стали, заявив, что в поликлинике имеются чистые халаты, чего вполне достаточно. В эти времена не было у медиков элегантной униформы разных оттенков, все носили белые халаты и белые же шапочки, по крайней мере, в провинции. Многие девушки, надевали халаты прямо на бельё, особенно летом. На работу Ольга с Натальей гордо шли со мной, взяв меня под руки с двух сторон. Радовала эта ситуация меня одним большим плюсом — многожёнство у нас запрещено. То есть, жениться мне на Ольге и Наталье не придётся. Зато от других претенденток на моё тело и кошелёк женщины меня избавили. С этого дня мы стали жить втроём, девушки заканчивали рабочую смену раньше меня. С удовольствием ходили в магазины, заезжали домой, чтобы вечером около девяти часов приехать в мою двухкомнатную квартиру. Денег они не просили, но я сам предлагал им, и неплохие суммы, которые мне холостяку и не приходило в голову, куда потратить.

Подружки меня удивили способностью тратить неплохие деньги при всеобщем дефиците и пустых магазинах. Я даже подумывал съездить с ними на Чёрное море в сентябре, в самый бархатный сезон. А пока мы притирались друг к другу, развлекаясь разговорами по вечерам. По телевизору кроме программы «Время» можно было любоваться лишь прямыми трансляциями многочисленных заседаний съезда народных депутатов. Но и этот зоопарк вскоре надоел, переключились на общение. Обе женщины оказались очень информированы не только по своим коллегам, это понятно. Они неплохо знали ситуацию в целом по городу, особенно среди власть имущих.

Причём их сведения значительно отличались от информации, подаваемой женами власть имущих. Те знали, так сказать, официальные сведения, полученные от своих мужей и подружек. Которые тоже видели почти исключительно внешнюю, официальную сторону жизни. Мало кто из женщин будет общаться с любовницами своего мужа. А Ольга с Натальей вдоволь насмотрелись на неофициальную, скрытую сторону жизни партийных секретарей, инструкторов горкомов и райкомов партии, включая туда руководителей крупных предприятий, в том числе, и управления строительства, где подвизался незабвенный ЕБН. Его, кстати, до сих пор из строительных структур не уволили, он всё ещё числился каким-то заместителем в Госстрое.

Чего только не рассказали мне Ольга с Натальей, получавшие много информации от своих коллег из всех медицинских структур, в том числе из специализированной клиники, обслуживавшей партийных и советских руководителей Свердловска. Не говорю об официальной проституции, которая царила в комсомольских структурах, полных симпатичных и безотказных инструкторш, являющихся непременными участницами выездных партийных заседаний в закрытых санаториях и домах отдыха. Об этом знали все более-менее адекватные советские люди конца восьмидесятых годов. Девушки сыпали фамилиями, практически незнакомыми мне, партийного и советского руководства, к которым вызывали медиков.

Большинство из них выводили из запоев, кто-то попадал с инфарктами в больницы, как правило, закрытые. Случался и откровенный криминал, вроде ножевых ранений или переломов носа и челюстей. Все происшествия с номенклатурой, конечно, не проходили по милицейским сводкам и спускались на тормозах, вплоть до случайных дорожных со смертельными исходами. Ну, понятно, это всё мне было знакомо из прошлой жизни. Но одна случайно мелькнувшая фамилия привлекла моё внимание особенно.

— Мы тогда приезжали откачивать Ельцина, он дядька хороший, но иногда увлекается. Вот мы и приехали к нему в закрытый санаторий. Капельницу поставили, давление смерили, сидим, ждём. А тут мужик какой-то заходит в гражданском костюме, но с пистолетом под мышкой, страшный такой. И давай у нас документы проверять. Понятно, что документов ни у кого нет. Так он такой шум поднял, когда от нас вышел. Мужчина, что характерно, не местный, фамилия у него странная — Коржаков. Сразу видно, что из КГБ, недоверчивый и сердитый. Нас потом всех заставили на выезды к Ельцину документы брать обязательно. — Ольга закончила менять бельё на диване и пошла в душ, в тот день горячая вода была, все спешили сполоснуться.

После душа девушки уселись перед зеркалами, наводить порядок на голове. Наташа после причёсывания внезапно спросила меня:

— Федя, ты наш ровесник, почему выглядишь моложе нас?

Я тоже подошёл к зеркалу, присмотрелся к своему лицу внимательнее, действительно, многих маленьких морщинок на шее и лице у меня не было. Зато имелись у моих подружек. Из-за этого я выглядел десятиклассником или студентом младших курсов. Задумался. Потом догадался, что это получилось из-за более толстой кожи, которую я себе сделал, чтобы не кусали комары. Понятно, что рассказывать это девушкам не рискнул.

— Это, наверное, из-за крема, который научила делать моя бабушка, я пару раз его опробовал, да забросил. Хотите, для вас сделаю?

— Очень хотим, — обняли меня подружки, чтобы сразу потащить в кровать. Я порой удивлялся их невероятной страстности, мне казалось, я с женой в молодые годы так часто не хотел контакта. А Ольга с Натальей использовали каждую свободную минуту для этого удовольствия. Или я забыл себя в молодости? Трудно правильно оценить свои желания спустя полвека?

Однако, этот разговор я не забыл, и уже на следующий день намазал лица обеих подружек обычным кремом, купленным в ближайшей аптеке. Во время втирания я применил к обеим девушкам своё умение уплотнения кожи, но не в полной мере, намереваясь окончательно закончить всё на следующее утро. Правда, внимательная Наталья обнаружила открытый тюбик крема на столике и удивилась.

— Ты нас обычным кремом намазал? Просто для рук?

— Конечно, а ты хотела лежать полчаса с грязью на лице? Могу завтра так сделать, только результат не изменится. В крем я добавил концентрат бабушкиного рецепта, он с лица не смоется нужное время, хотя бы.

Вот я дурак, поленился сварить какой-либо отвар, хотя бы из еловой хвои, она вроде не аллергенна? В следующий раз обязательно сварю и наглядно размешаю при них в обычном креме для рук. Запах хвои отобьёт любые возможные примеси, пусть проводят анализ, хоть в медакадемии.

Так я и сделал. Рано утром сбегал в ближайший парк, надрал хвою ели пополам с сосновой, да отварил всё в ковшике на газовой плите. Обе подружки проснулись от сильного сочного запаха лесной чащи. Я, к тому времени, выкинул хвою в форточку, где её никто не найдёт среди выросшей травы. А в коричневом отваре смочил два бинта, которого подружки натащили домой больше, чем достаточно. Всё равно, больше принести с работы нечего. Этим коричневыми лентами бинтов я накрыл лица девушек вместе с шеей и попросил их полежать неподвижно полчаса. После чего всё, вместе с тюбиком крема, демонстративно выбросил в мусорное ведро.

— Действует только свежий отвар, через полчаса можно всё выкидывать, — пояснил я недоверчиво смотрящим на меня девушкам. Вздохнув, добавил: — Вы лучше умойтесь, почистите зубы и сядьте перед зеркалом. Да недолго, иначе завтракать один стану.

Девушки оказались в потрясении, увидев свои разглаженные лица. Всё утро они бегали от зеркала к зеркалу, не веря своим глазам. Фактически, по меркам двадцать первого века, я обколол их лица уколами ботокса, только безвредными и бесплатными. Наконец, посадил их рядом на диван, сам уселся напротив.

— Предупреждаю один раз, если не послушаете меня, сразу расстанусь, с обеими, понятно? Это мой семейный секрет, никого из подружек и родственниц я омолаживать не стану. Между прочим, с прежней своей девушкой я расстался именно из-за того, что её мама разболтала мой секрет. Я обычный массажист, услуги которого стоят очень дорого, лечением и омолаживанием заниматься не собираюсь. Поняли?

— Поняли, — хором сказали обе, кивнув головами.

Вроде самостоятельные и неглупые, может и промолчат. Изменение внешнего вида я рекомендовал отнести обеим на сеанс апитерапии, мол, мастер скрытничает, работает без лицензии, а пчёлы с Кавказа. Поэтому ни адреса, ни имени не знают. А самым наглым подружкам рекомендовал отвечать словами из сериала «Место встречи отменить нельзя».