Кроме того, моё участие в группировке Олега служило ещё одной цели. С их участием я пытался захватить неформальную власть в нашем районе, чтобы рано или поздно официальный смотрящий от уголовников на районе столкнулся с неподвластными для него структурами. И обязательно поучаствую в разборках нашего «ЧОПа» с уголовниками, постараюсь указать их настоящее место у плинтуса. А при появлении законодательства о ЧОПах обязательно переведу часть группировки Олега в официальное русло. Чтобы иметь возможность давления на уголовников района с двух сторон. С одной, официальной, стороны — Олег, а с другой — я сам, по-своему воздействующий на смотрящих за районом и рынком, который тоже находится в нашем районе. Вот мои примерные планы на ближайшие годы, чтобы добиться хотя бы в одном районе Свердловска нормальной жизни, без пустующих улиц после восьми вечера. Поживём — увидим.

Конечно, это лишь примерные планы, которые могут десять раз измениться. Да и я могу измениться, если не плюнуть на всё и заняться личной жизнью. Но, уверен, вторая жизнь мне дана не только для размножения. С такими рассуждениями я выходил вечером из своей квартиры с пакетом, полным мясных пирожков. Заходил в ближайший сквер, где по тёмному времени суток никого не было, даже хулиганистых подростков. Это ещё одно из неожиданных последствий появления неформального ЧОПа под руководством Олега. Туда мой соратник притягивал на заработок всех скучающих парней, особенно тех, кто нуждался в заработке. Вместо ограбления прохожих, парни получали горячий ужин и под руководством более взрослых напарников охраняли растущие торговые точки в своём районе. Пока без оружия, но с неплохими дубинками, и популярными нунчаками, весьма опасными в умелых руках, но пока не признанными по закону холодным оружием.

Да, наступало время знаменитых ларьков, осторожно входивших в нашу жизнь. Потому в нашем районе группы независимых гопников практически исчезли. Но я пришёл в сквер на встречу совсем с другими людьми, которых уже вторую неделю подкармливал пирожками и газировкой. А именно малолетними беспризорниками, о которых не знает подавляющее большинство наших граждан. Кроме милиционеров, наверно. В своё время с беспризорными воришками я столкнулся ещё в середине восьмидесятых годов. Тогда пацаны из малообеспеченных семей, с пьющими родителями, стали собираться в стайки, чтобы вместе играть, а то и воровать.

Они не ставили целью совершить преступления, а просто хотели поесть досыта, благо большинству из них было по десять-двенадцать лет. К деньгам они относились безразлично. Помню один случай, когда малолетний воришка, вытащивший у раззявы полтысячи рублей, раздал всю добычу в четвертных купюрах своим приятелям. Просто так, бескорыстно, чтобы порадовать таких же голодных приятелей. Большинство из этих бродяжек были олигофренами, некоторые даже в школу не ходили, а обучались на дому. Жалостное государство находило возможности отправлять к дебилам учителей на дом, чтобы к четырнадцати годам посадить почти всех в колонию. Где, кстати, малолетние заключённые тоже учились в школах. Только зачем?

Особенно, учитывая, что большинство из них были умственно отсталые и умели писать и считать на тройку. Зато деньги считали на пятёрку, а работать никто даже не собирался. Хотя, я лично встречал случаи, когда из этих беспризорников вырастали нормальные люди, но крайне редко. Так вот, пару недель назад я встретил подобных беспризорников и постепенно приручил их к себе. Начал подкармливать пирожками, заставляя съесть всё при мне. Деньги им давать бесполезно, либо купят вина, как взрослые, либо их отберут пацаны постарше. Прекрасно зная, что при бесплатной помощи все наглеют, за кормёжку я потребовал следить за городским рынком. Не за ворами, конечно, а за новыми ментами. Кто им деньги носит, кому они свою долю отдают? И всё такое прочее. Под тем предлогом, что собираюсь устроиться в милицию на работу, на рынок, и хочу заранее узнать все расклады. Сколько там заработок, с кем надо делиться и всё подробно. Потому как если заработок у рыночного мента маленький, не пойду туда работать. Вот теперь каждый вечер мальчишки, поедая пирожки, мне рассказывали — кто, когда и куда. Ради этого я им часы дешёвенькие купил, чтобы они запоминали время. Нынче вечером я впервые услышал имя нового смотрящего — Гиви Саратовского, который лично приехал на рынок.

— У него целая Волга, чёрная такая, прикинь, Седой? — азартно рассказывали беспризорники, размахивая руками. Почему я им представился Седым, не знаю, но они быстро привыкли к такой кличке. Теперь подробно рассказали, что водитель у Гиви тоже черно…й, но очень здоровенный и везде за смотрящим ходит.

— А куда они ходят? Небось, виноград приезжали покупать? — как можно равнодушнее спросил я.

— Не-е-ет, он зашёл сзаду, в маленькую дверку. Которые покупают спереди заходят, через большой вход. Не знаем, чёго он там делал, но часа два он был внутри. Если получится, посмотрим, когда в другой раз приедет. — Мальчишки доели пирожки и без прощанья разбежались по кустам.

Понимаю, что источник информации ненадёжный, и мои шпионы легко расскажут, что следили за рынком по просьбе Седого, но именно «за рынком», а не за Гиви. Привлекать их к слежке я, надеюсь, буду недолго, не дольше месяца. Да и ликвидировать уголовника нужно как можно скорее, пока он не оброс связями. Так, день за днём, я понемногу обрастал информацией от беспризорников, дополняемой словоохотливыми жёнами начальников разного уровня. Будущую тёщу с тестем я посетил ещё пару раз, привёл опорно-двигательный аппарат Валентины Петровны в полный порядок. Зайдя к ним через неделю повидаться с Аней, оказался не единственным гостем, к хозяйке «совершенно случайно» зашла повидаться подруга, ровесница Валентины Петровны.

После совместного чаепития Эмма (редкое имя, ничего не скажешь), без капли смущения попросила меня, как врача, посмотреть её ноги. Я совершенно спокойно осмотрел Эмму со всех сторон, не вставая из-за стола. Потом озвучил свой вывод.

— Так себе ноги, видал я и получше. Видно, что спортом не занимаетесь и хорошие колготки не носите. — После чего продолжил чаепитие.

Потом Эмма собиралась с духом и, взволнованно дыша, попыталась сделать мне выговор.

— Я же попросила вас как врача посмотреть! А Вы меня оскорблять начали. Валя, почему твои гости такие наглые? — Перевела стрелки на хозяйку ушлая гостья. В чём я её с удовольствием поддержал.

— Да, Валентина Петровна, почему Вы превращаете свой дом в больничный приёмный покой? Если уж принимаете здесь больных, так будьте добры лечить их, как положено. А мы с Аней пока прогуляемся. Пары часов хватит на лечение? — От такого спича женщины онемели, а будущий тесть улыбнулся, низко наклонившись над столом.

Я демонстративно поднялся, поблагодарил за чай и направился в прихожую, одеваться. Только тогда немота прошла, и хозяйка бросилась ко мне со словами:

— Фёдор, Вы же можете осмотреть мою подругу. Почему отказали ей?

За спиной Валентины стояла её подруга, с укоризной глядя на меня. Словно я ей должен непомерную сумму.

— Тому есть две причины, уважаемая Валентина Петровна. Во-первых, я убедительно просил Вас не приводить мне на лечение своих знакомых. Просил? — Женщина машинально кивнула.

— Вот видите, но Вы наплевали на мою просьбу. Я просто возвращаю Вам это наплевательское отношение. Уверяю, что больше Вас не побеспокою своим появлением, коли у Вас такая короткая память. Во-вторых, у меня нет права заниматься частной врачебной практикой, а Эмма буквально подталкивает меня к нарушению закона. Вы действительно хотите посадить меня в колонию лет на пять? — Повернувшись в Анне, я уточнил у неё: — Аня, в благодарность за помощь твоя мама решила меня посадить? Очень интересная благодарность. Спасибо за чай, до свидания.

Я выждал пару минут в общем молчании. Обнаружил, что Анна не делает ни малейшей попытки пойти за мной в прихожую, развернулся и вышел в подъезд, быстрым шагом спустившись к выходу на улицу. Через полминуты я уже шёл по тротуару, сворачивая за угол дома. Не люблю, когда меня преследуют. Как так случилось, что я очередной раз обманулся в девушке, которую полюбил? Что за напасть такая, почему все девушки, с которыми я становлюсь близок, отворачиваются от меня? Ладно, хоть мы с Анной не перешли в постельную стадию отношений. Всё легче будет забыть друг друга.