Помещение именно на него и походило, у стены стоял письменный стол, за которым сидел кавказец лет сорока, видимо, тот самый Беспалый. У его левого плеча стоял явный телохранитель, тоже грузин, поигрывавший финкой в руках. Я демонстративно сел на единственный свободный стул напротив уголовника. Руки мои были скованы спереди, что не мешало передвигаться и сидеть. Своим поведением я возмутил не только уголовников, но и купленных ментов. Сержант схватил меня за шиворот, поднял на ноги и сильно ударил кулаком в спину, в районе поясницы. Я демонстративно медленно повернулся в сторону обоих милиционеров, стоявших позади меня.
— Выслуживаетесь, продажные твари?
Теперь уже оба, капитан и сержант, принялись меня бить по лицу и в живот. Что, по понятным причинам, было терпимо, не причиняло мне ни особой боли, ни повреждений. Удары кулаками даже нос не разбили, не зря я увеличил стойкость своего тела.
— Хватит, — негромко сказал сидящий за столом уголовник. Милиционеры послушно отошли от меня в сторону двери, а уголовник продолжил: — Ты, говорят, много денег делаешь, чем тебе не понравились мои торговцы? Парней избил ни за что, откуда такой наглый появился на моей территории?
— Не твоя земля, а наша, русская. Ты, абрек, езжай к себе на Кавказ, откуда с гор за солью спустился. И деньги я не делаю, а зарабатываю. Впрочем, тебе не понять, ты же ни дня не работал, — с ухмылкой ответил я, шокировав всех присутствующих тем, что назвал «авторитета» на «ты». Телохранитель Беспалого ухватил финку прямым хватом и сделал угрожающий шаг в мою сторону.
— Придётся делиться, расскажешь, где деньги лежат, на кого работаешь, и мы тебя отпустим. Начинай, пока Артур из тебя шашлык не настругал. — Этими словами уголовник в полной мере обрисовал мою будущую и недолгую жизнь.
Оставлять меня живым никто не собирался, это поняли все присутствующие. Что характерно, даже милиционеры не дрогнули от такой перспективы, видимо, уже притаскивали к Беспалому жертв-смертников. Что же, совесть моя будет чиста, а всех моих убийц придётся зачистить. Я опустил голову, играя роль сломленного человека, чтоб присутствующие в это поверили, видимо, насмотрелись на людей, заранее умерших от понимания своего бессилия. Сержант позади меня презрительно фыркнул, демонстрируя своё презрение к интеллигентам.
— Оставьте его, — пренебрежительно бросил Беспалый оборотням в погонах. Те сняли с меня наручники и собирались уходить. Но меня такое не устраивало, пусть остаются в кабинете, поэтому парализовал им ноги и языки, и оба медленно осели на пол. Тут же я убил Беспалого ударом в кадык, а телохранителю парализовал не только язык, но и все конечности. Прислушался, не всполошилась ли охрана в коридоре, но никто в кабинет не вошёл, видимо о шуме от падения тел на пол были предупреждены. Быстро обыскал Беспалого, нашёл у него пачку денег и финку, реквизировал. Финкой смотрящего убил капитана, оставив её в груди милиционера.
Подтащил к убитому тело уголовника и повалил на мёртвого оборотня в погонах, вложив ему в руку рукоять финки, чтобы даже постороннему стало ясно, что смотрящий убил капитана милиции, а тот при сопротивлении разбил горло уголовнику. Затем финкой телохранителя убил сержанта ударом сзади в печень, чтобы вложить оружие убийства обратно уголовнику в руку. Вроде всё, самого телохранителя можно оставить живым. Его уголовники и без того убьют, как не справившегося с обязанностями, что бы тот не рассказывал. Даже если «братва» ему поверит, телохранитель не должен пережить смотрящего — традиция. Иначе приехавшие на похороны смотрящего воры в законе весь близкий круг Беспалого отправят на кладбище, но после разбирательства, да ещё с пытками.
Наручники с ключом я прихватил себе, как и табельное оружие капитана, чтобы милиция не списала его гибель на случайное падение с крыши. Оружие списать труднее, тут начальство предпочтёт доложить правду, чтоб формально начать розыск убийцы. Вроде всё, осмотревшись, я вышел из кабинета, и занялся оставшимися коридорными охранниками. Хватило двух-трёх ударов каждому. Тщательно обыскал трупы, разжившись парой тысяч рублей, взял свою сумку с продуктами и спокойно направился на выход. Хороши эти патриархальные времена полным отсутствием видеокамер. Сторожей со стороны чёрного входа, где ходят уголовники, естественно, не было.
Поэтому я спокойно вышел к остановке автобусов и троллейбусов, откуда добрался домой. Никакого хвоста за собой не обнаружил. В подвале подъезда запасной квартиры спрятал наручники и пистолет, предварительно протерев их от своих отпечатков пальцев, конечно. Думаю, в ближайшие дни уголовникам будет чем заняться, чтобы выжить. Вполне может так статься, что они тупо спрячут все трупы, а Беспалого похоронят, как умершего от естественных причин, без всякого вскрытия, чтобы не поднимать панику в рядах краснознамённой милиции. Пусть ищут ушедших в запой милиционеров-разгильдяев с рынка. Уверен, что подобные грешки за покойными водились, так что два-три дня никто их искать не станет. К тому времени Беспалого похоронят, приехавшие гости-уголовники разъедутся, и снова станет тихо-спокойно.
Новый смотрящий над рынком и прилегающим районом начнёт поиски убийцы своего предшественника, неспешно и по мере возможностей. Не удивлюсь, если новым смотрящим тоже станет грузин, много такого уголовного добра в России, держатся они за хлебные места. Не случайно после приобретения независимости грузины с удивлением обнаружили, что стали бедными. Девяностые годы продержались на старых доходах, развлекаясь гражданской войной, а после короткой войны в восьмом году совсем обнищали, когда потеряли рынок сбыта в России. Так это простые люди, а с уголовниками стало совсем плохо после независимости. Я упоминал, что три четверти воров в законе СССР составляли грузины, которые вынуждено или по глупости вернулись на историческую родину в девяностых и с удивлением обнаружили, что их слишком много для дележа такой худосочной и маленькой коровы, как Грузия. Вот и принялись отстреливать друг друга с азартом, невзирая на права человека. Кто мешает мне заняться подобным немного раньше? Потому и убил я Беспалого без всякого угрызения совести, как и продажных ментов. Чище город станет, который мне всегда нравился. Что касается возможностей уголовников раскрыть убийство, то, как говорил жеребец в знаменитом мультфильме, «не смешите мои подковы». Я уже упоминал поговорку как раз про ранее судимых — ни украсть, ни покараулить.
Если бы эти люди умели работать и думать, они бы не стали уголовниками с регулярным отдыхом за колючей проволокой. Все, кто умеет зарабатывать честным трудом, живут по нашу сторону колючей проволоки. В меру умений наслаждаются жизнью, всё лучше, чем лес валить в Пермской области. Так что шансов того, что меня найдут, довольно мало. Сколько раз сталкивался в прошлой жизни, когда уголовники приходили просить помощи в раскрытии преступлений именно у офицеров уголовного розыска. А их «раскрытие» преступлений на самом деле выбивались дубинками из невиновных людей.
Я имею право так говорить, потому как именно мои коллеги несколько раз находили настоящих преступников, после того, как уголовники выбивали показания у невиновных. Никто из этих оговоривших себя людей, кстати, не был осужден, не было никаких доказательств. Более того, сами уголовники, выбившие ложные оговоры побоями и угрозами, были привлечены к уголовной ответственности. Вот вам и все умения раскрывать преступления уголовниками, незаслуженно разрекламированные нашими фильмами и книгами. О том, что свою верхнюю одежду и обувь я тем же вечером припрятал на чердаке, можно и не говорить, с моим милицейским прошлым это становится нормой жизни.
Следующая неделя прошла в прогулках с Аней и ожидании уголовных новостей, которые получилось узнать из неофициального источника. Две мои клиентки на массаже были жёнами высокопоставленных чиновников. Причём жена второго секретаря горкома рассказывала почти исключительно официальные новости, связанные с переменой руководства городского рынка. Странно, почему сменили директора рынка, если он не принимал в наших разборках никакого участия? Как обычно, произошло «наказание невиновных», чисто советский принцип работы с кадрами. Так вот, по официальной версии на рынке всего лишь произошла драка между торговцами и уголовниками, которую не успели вовремя разнять милиционеры. За что был наказан не только директор рынка, но и начальник отдела милиции того района, где расположен рынок.
