— Зачем Жору избил? — проскрипел главарь.

Хорошо, что только о нём говорит. Значит, карманники не в курсе, кто я такой. Если так, откуда чёрные люди появились? Или они выследили меня, но с Жорой пока не говорили? Вполне может быть… Решили, что я прикрываюсь известным в городе уголовником, как иногда бывает в эти патриархальные времена. Мол, живу с Жорой в одном дворе и хвастаюсь этим налево и направо. Такой сюжет меня порадовал и я принялся медленно разъяснять уголовникам свои права.

— Жора пришёл ко мне незваным. Вместо разговора его холуи пытались меня побить, потом и сам Румынский начал меня лапать руками. И ни единого слова мне не сказал, зачем пришёл, от кого, чего хочет? Он дурак или беспредельщик? К тебе, Скользкий, придут без всякого повода и начнут бить, вместо разговора, что скажешь? Имею право защититься или нет? — Я откровенно улыбнулся в глаза своему собеседнику.

Если он подтвердит моё право на защиту, разговор окончен. А Жора должен получить по мозгам за ссору без повода. Если поддержит Жору, завтра любой наглец может прийти домой к Скользкому, чтобы избить его. В том числе и я. А уже в том, что я постараюсь рассказать всем о решении Скользкого, тот не сомневался.

— Ты прав, получается. Все вопросы к тебе сняты. — После долгого раздумья сделал трудный выбор Скользкий, но добавил, подтверждая свою кличку. Решил вопрос «и нашим и вашим». — С Жорой мы сами разберёмся, он тебе ничего не должен.

— Не буду мелочиться, половину штрафа сниму на его лечение. За ним остаётся полсотни тысяч рублей. — Я поднялся из кресла, подтверждая окончание беседы. И, между прочим, уточнил: — Рынок не вы держите? Я приехал недавно, пока не спешу разбираться, но чёрные наглеют.

— Нет, рынок не наш.

Уголовники неторопливо вышли из квартиры, я запер двери и приступил к уборке. Хоть и зима, но растаявший снег с грязью надо убирать. Практически вымыл снова пол в квартире. Хорошо, что один вопрос с уголовниками решили без крови, пока этот Жора оклемается, пока сообразит рассказать о моих нехилых доходах, время пройдёт. Да может Жора и пожадничать, чтобы «доить» меня в одиночку, ни с кем не делиться. Неужели вы думаете, что я старый оперативник действительно не знаю, какие уголовники в каких группировках города состоят? Да я за первые две недели жизни в Свердловске узнал клички большинства якобы уголовных авторитетов. А «якобы» потому, что они авторитеты только друг для друга, как у Райкина — «ты меня уважаешь, я тебя уважаю, мы с тобой уважаемые люди».

А большинство оперативников уголовного розыска, включая меня, не считает уголовника уважаемым человеком. За что уважать? За нападение на слабых невинных женщин и одиноких прохожих целой толпой? За кражи из квартир, пока владельцы на работе? За удары ножом в спину? Можно уважать завязавшего уголовника, среди моих хороших приятелей в прошлой жизни были такие. Совершившие преступления по молодости и глупости, а после отбытия срока ставшие нормальными людьми. Но для того, чтобы стать «авторитетом» надо отсидеть не меньше двух сроков за умышленные преступления, причём тяжкие, типа убийства, разбоя и тому подобное, либо четыре-пять сроков за кражи. Ни разу не встречал авторитетов судимых за хулиганство. Ради чего садиться умышленно в колонию? Как я считаю, исключительно по глупости. Какой разумный человек променяет годы жизни на свободе на баланду в колонии? Лучше плохо питаться, но на свободе, с возможностью любимой или денежной работы, учёбы, женитьбы, наконец. Чем прожить пять-десять лет без всего этого, сделав такой выбор осознанно. Разве нормальный человек пойдёт на такой обмен? Даже не спрашиваю ответ, он очевиден.

Убравшись в квартире, я лёг спать, не сомневаясь в отсутствии гостей этой ночью. Утром позавтракал с отличным настроением, чтобы отправиться на работу с улыбкой. Да и погода порадовала меня любимой мною облачностью с мягким рассеянным светом. Пасмурная погода с детства мне нравится, более того, у меня в такие дни повышенная работоспособность. К остановке троллейбуса я буквально летел, едва ощущая ногами тротуар. По-прежнему улыбаясь, я взглянул на проезжую часть в поисках ближайшего троллейбуса и увидел, как перебегавшая дорогу к остановке девушка упала перед приближающимся грузовиком. Подняться не успевала, как и резко затормозивший самосвал не успевал остановиться.

Не раздумывая, на одних инстинктах, я рванулся к упавшей девушке, подхватил её под руки перед самой кабиной самосвала, буквально выдернув на тротуар. Вместе плюхнулись на грязный утоптанный снег, не заботясь о чистоте. Первым делом я поинтересовался, не вывихнул ли девушке руки.

— Да, плечи болят, но руки работают. — Подняла руки на пробу сидящая девушка и взглянула на меня в упор.

Я понял, что влюбился с первого взгляда, впервые за полторы мои жизни. Видимо, девушка почувствовала что-то подобное. Потому что всё дальнейшее помню плохо. Мы одновременно поднялись на ноги, отряхнулись, ещё раз убедились, что девушка не пострадала. Наконец, я догадался представиться.

— Фёдор, заканчиваю мединститут. Еду в онкоцентр, где практикуюсь санитаром. Куда Вас проводить?

— Аня, студентка политехнического, еду на занятия. Можно на ты. — Девушка протянула мне руку, которую я пожал, по-прежнему не приходя в сознание.

— Ой, я опаздываю. — Аня посмотрела на часы.

— Я тоже. — Равнодушно отметил я, но спохватился и спросил, поскольку в политех шёл другой троллейбус и совсем не по пути. — Давай ещё встретимся?

— Я подожду тебя возле института, часа в три, устраивает? У меня как раз смена заканчивается. — Сообразил я, преодолевая торможение мозга.

— Договорились, у центрального входа в три часа. — Протянула девушка руку и побежала на подошедший троллейбус после рукопожатия.

Полюбовавшись на Аню, успевшую заскочить в троллейбусную дверь, я не спеша вернулся на остановку. Как доехал до больницы, переоделся и приступил к работе, не помню. Более-менее пришёл в себя только к десяти часам, когда несколько раз заметил удивлённые взгляды персонала.

— Ты сегодня какой-то заторможенный, — заметил Михаил во время обеда, когда мы отдыхали за кружкой горячего крепкого чифира в нашей кандейке. — Что-то случилось?

— Да, похоже я влюбился, впервые в этой жизни, — брякнул я, пытаясь прийти в себя.

— А что, были другие жизни?

Этот вопрос привёл меня в чувство окончательно. Штирлиц никогда не был так близок к провалу. Едва удалось перевести разговор в другое русло и обдумать предстоящее свидание с Анной. На всякий случай позвонил своей секретарше, предупредил о возможной задержке, чтобы клиенты подождали. На первом свидании девушка явно отделается короткой прогулкой и общим знакомством с биографией, моей и её. Никаких гуляний до темноты не предвидится, а темнота в феврале наступает довольно рано. Учитывая, что живёт студентка неподалёку от моей съёмной квартиры, я вполне успею добраться до массажного кабинета вовремя.

После работы я поспешил к политеху, радуясь своей относительно порядочной одежде, в которой не стыдно показаться на людях и пригласить девушку в кафе. Да и мои финансы радовали, по пути на свидание я заранее обдумал наш маршрут и вспомнил все кафе на пути, выбрав наиболее пустующие из них, в силу высоких цен. Мои плохие ожидания не сбылись, Анна решилась мной встретиться. И не отказалась от короткой прогулки, где я первым делом выложил свою короткую биографию, даже показал свой паспорт. В отличие от нынешних времён конца восьмидесятых годов, я носил с собой документы всегда. В основном из-за опасения, что паспорт могут украсть за время моего отсутствия в квартире. Ну и на всякий случай, чтобы никто не подговорил оборотней в погонах задержать меня для установления личности под надуманным предлогом.

Поэтому в ходе моего активного обаяния Анны я не преминул показать ей свой паспорт, особенно страницу о своём семейном положении. При этом уточнил, что не женат и заканчиваю мединститут. Как мне повезло с паспортом Фёдора Кузнецова!