Решил пройти по дороге, выходящей из села, но не больше полукилометра, так далеко парнишки меня ждать не будут, наверняка устроились за ближайшим поворотом. Надеюсь, у них хватит ума избежать лишних свидетелей. Так и оказалось, за поворотом, огибающим десяток огромных лиственниц в пару обхватов, меня ждали четверо, трое из которых шныряли вокруг меня в магазине. Все нервно курили, а их главарь красовался в тельняшке, слегка ему великоватой. Видимо, выпросил у отца или старшего брата. Стало понятно, почему он командовал дебилами, это был единственный нормальный в команде откровенных дурачков.

— Стой, турист, закурить не найдётся? — главарь приступил к разведке, по школьной привычке, так и оставшейся на всю жизнь. Похоже, он и в тридцать лет будет начинать грабежи с этого вопроса, никакой фантазии.

— Не курю, — машинально бросил я через плечо, продолжая свой путь весьма скорым шагом.

— Стой, падла!

Моё поведение сбило весь привычный сценарий грабежа, где предполагался следующий вопрос: «А если найду?» А затем дальнейший обыск и отъём всего ценного, начиная с денег. Теперь главарю пришлось бежать за мной, поскольку я шёл довольно быстро, но в бег не переходил, предоставляя возможность меня догнать. Ещё пара секунд раздумья и главарь сорвался догонять меня, с отставшими на пару шагов шестёрками. Я прислушался к шагам и развернулся назад в самый последний момент, с ударом ближайшему грабителю по уху. Бить старался не сильно, открытой ладонью, чтобы просто ошеломить парня. И был удивлён неожиданным зрелищем того, как здоровый парень отлетел в сторону на несколько шагов, свалившись на обочину.

Его недалёкие припевалы не заметили потери бойца, как поётся в песне, и налетели сразу втроём, получив по одному удару в солнечное сплетение в быстром темпе. Удары я максимально облегчил, опасаясь повредить грабителей. Все трое согнулись, по опыту знаю, что пару минут они будут очухиваться, на разумные действия пока не способны. Я в это время проверил их главаря, нащупав пульс. Тот, к счастью, был живым и относительно здоровым. Затем в темпе обыскал всех грабителей-неудачников, ножи и кастеты закинул в лес, папиросы сунул в карманы фуфайки. Найденные пятнадцать рублей с мелочью забрал себе в качестве трофеев. Когда главарь немного оклемался, прошептал ему на ухо, рисуясь под уголовника:

— Не вздумай кому рассказать про нашу встречу, западло, зашкваришься. Всем пацанам расскажу про вашу глупость, тогда долго не проживёшь вместе со своими дурачками. Я в авторитете на зоне, а вы голь голимая, понял?

— Да, — неуверенно кивнул парень.

— Участковый в селе есть? — вспомнил я не выявленный момент.

— Нет, приезжает раз в неделю. По средам обычно, — постепенно приходил в себя неудавшийся грабитель.

— Не вздумай ему про меня рассказать и своим шестёркам объясни. За мной не ходи, закопаю всех.

Я решительно пошагал по дороге дальше. Через пять минут свернул в лес, где двинулся в направлении своего костерка. По пути рассуждал о неожиданно проявившейся у меня физической силе. Сам я в молодости особой силой не блистал, увлекался лёгкой атлетикой, волейболом, рукопашкой, но никак не силовыми видами спорта. Да и по ощущениям нынешнего тела получалось, что инспектор уголовного розыска при среднем росте был средней же силы. Отчего тогда мои удары приобрели такую мощь? Может при вселении моего духа и силы организмов сложились? Как стал я обладателем памяти двух мужчин, так и тело удвоило силу?

Получается, я стал вдвое сильнее себя прежнего? Предположив это, я принялся проверять свою силу по пути месту ночлега. Но в лесу это выходило плохо, разве что получилось заняться отжиманиями. Память подсказывала, что для Сергея, как звали прежнего владельца тела, максимумом отжиманий была сотня, у меня в молодости была примерно такая же статистика. Выбрав удобное место на пригорке, где ветерок сдувал комаров и мошку, я принялся в темпе отжиматься, не снимая рюкзака со своими покупками. Но и после двухсот отжиманий с грузом на спине не почуял усталости, легко прошёл третью и четвёртую сотню. Закончил только из-за облепивших меня комаров, совершенно не выдохнись.

Отмахался от комаров, размазав кровь по всей шее и тыльным сторонам обеих ладоней, и недоумевая продолжил движение к кострищу, размышляя о неожиданно выросших физических кондициях. Ничего умного в голову не шло, разве что проверить себя ещё раз, например, отжаться на одной руке, чего ни я, ни покойный Сергей не умели делать в принципе. Чем и занялся сразу, настолько было любопытно самому. Сначала отжимался на правой руке, вышло двадцать раз, затем тридцать раз на левой руке. Получалось не сложение силы двух организмов, а умножение или возведение в степень, если применить математическую терминологию.

Сразу занялся различными экспериментами, от приседания на одной ноге до шпагатов. Легко садился на поперечный и продольный шпагаты, поднимал ногу в вертикальном шпагате, словно балерина. А когда рискнул подпрыгнуть с места в высоту, совсем немного не долетел до верхушек соседних елей. Причём приземлился без всяких неприятных ощущения от удара о землю. То есть, получается, я могу и с пятого этажа прыгать? Восхищённый новыми возможностями, я не заметил, как вернулся на место ночлега. То есть, почти два десятка километров по лесу пролетели за полтора часа, как показали новые часы. И это с учётом остановок для отжимания и прочих опытов?

Моё место ночлега было не тронуто, но я, на подъёме духа и новых возможностей, обошёл всё по расширяющейся спирали. Удалился при этом километра на три, так и не обнаружив следов человека. Зато, кроме родника в двадцати шагах, нашлась небольшая речушка в километре и полуразрушенное деревянное строение. Судя по всему, бывшая охотничья заимка, заброшенная ещё до войны, но сохранившая маленькую чугунную печурку и стекло в крохотном окошке. Даже дверь запиралась, без замка, конечно. На полу был высохший помёт лесных мышей, да на столе изгрызенная в труху газета. На ней с трудом сохранилась дата выпуска — тысяча девятьсот сороковой год. Похоже, владелец заимки ушёл на фронт и не вернулся. Вот и нашлось относительно безопасное и удобное место для зимовки, на мой взгляд. Тем более, при дальнейшем осмотре избушки нашлась ржавая штыковая лопата относительно приемлемых кондиций и топор.

Никакой овощной ямы, к сожалению, не обнаружилось, придётся копать самому. Хотя в целом, для зимовки вполне пригодное жильё, даже окошко оказалось с двойными рамами. Ну, правильно, зимовьем охотник пользовался почти исключительно в холодное время года, когда и разрешена охота. Я наломал веник из прутьев берёзы и осины, постарался вымести весь накопившийся за сорок лет мусор. Оставил двери открытыми, чтобы проветрить избушку от поднявшейся пыли. На всякий случай разведал обстановку в радиусе пары километров от зимовья. Не обнаружил ни единой тропки, на чём успокоился. Однако готовить обед отправился к своей полянке, на всякий случай. Лопату и топор перепрятал на чердаке, засыпал опилками. Они практически не сгнили, значит, крыша не протекает.

Пообедать решил с комфортом, съел банку говяжьей тушёнки и полбуханки хлеба, да выпил пару кружек чая со зверобоем, душицей, малиновыми листьями и мятой, набранной вдоль речки. После сытного обеда решил прогуляться в сторону маленькой деревеньки, проверить, идёт ли дальше на север просёлочная дорога сквозь селение и куда? Пошёл уже привычно не старым путём, а взял немного к северной окраине деревни. Я с детства по лесу бегал, научился ориентироваться, ни разу не заблудился за свои многочисленные походы по грибы и ягоды. Вот с охотой как-то у меня не сложилось, зато верно находил дорогу к нужному мне посёлку даже в незнакомой местности, как и сейчас вышло.

Моё предположение оправдалось, просёлок пересекал деревню насквозь и уходил дальше на север. Но он казался не настолько наезженным, чтобы вести к исправительной колонии, по привычному названию — ИТК. Даже зэки, тем более их охрана, нуждаются в свежем хлебе и питании. Поэтому в колонию машина с продуктами ходила бы минимум через день. А судя по состоянию просёлка, машины проезжали по нему пару раз в неделю, если не реже. Я решил пройти по дороге десяток вёрст ради любопытства. И, как говорится, попал на сектор «Приз». В трёх километрах от деревни легко нагнал пару мужиков, одетых неприхотливо, но привычно для леса — в сапогах, тёплых штанах и фуфайках. Они ровно шагали по просёлку с ружьями за плечами.