— А мне какой интерес? — главврач взяла быка за рога.

— Буду делиться доходами через Лизу, в зависимости от заработка. То, что я даю деньги любимой женщине уголовно не наказуемо. Тут Вас никто не упрекнёт при всём желании. Надо начать, а Вашу долю обсудим через месяц-другой, Вы ничего не теряете, договор составим пока до Нового года, там видно будет.

В результате моих уговоров, дело пошло. Я купил кушетку, не забыв забрать товарный чек, и забрался в кандейку, где даже окон не было. Разместил объявления в местных газетах и стал ждать клиентов. Конечно, принял на работу в кооператив секретаря-уборщицу на твёрдый оклад, с обещанием премии при росте количества клиентов. Главврач выделила мне телефон по договору, запараллелив один из телефонов поликлиники. Хоть не сразу, но работа пошла. Причём первое время работал с недорогим прейскурантом. Массажируя, почти каждому клиенту добавлял своё энергетическое воздействие, как правило, на мышцы или кожу, если замечал аллергию. А таких в промышленной Перми было предостаточно.

Ближе к Новому году всё время приёма уже было расписано полностью, денег стало хватать на все платежи и дополнение главврачу. Зато в Новом, 1988 году цены за свои услуги я поднял практически втрое, ссылаясь на растущую инфляцию. Несмотря на это, очереди на мои сеансы только росли. У горожан тоже росли доходы. Вскоре особо рьяные возрастные дамы стали напрашиваться ко мне в нерабочее время, а после моих отказов, приглашали к себе. Внутренний голос предостерёг меня от подобных приглашений, зато предложил поднимать цены на услуги каждый квартал.

Очереди на запись стали меньше, у меня образовались постоянные клиенты и клиентки. С ростом постоянного дохода предчувствие заставило вести себя осторожнее, о чём я предупредил Лизавету. Теперь мы с ней практически не появлялись на людях вместе, я снял однокомнатную квартиру для наших свиданий. Приближался рассвет предпринимательства с бурной инфляцией, и с таким же рассветом вымогательства и бандитизма. Первые убогие попытки вымогательства пришлись на меня, со стороны выглядевшим безобидным студентом, ничем и никем не защищённым. В один из рабочих дней, когда после окончания последнего сеанса я собирался домой, в малюсенькую приёмную вошли двое спортсменов. Оба в спортивных костюмах, пошитых под Адидас, таких же «фирменных» кроссовках, но пока без золотых цепей на шеях.

— Люся, можете идти домой, — отпустил я с работы испуганную помощницу. Проследил за её уходом, не обращая внимания на недовольное пыхтение будущих уголовников. Пока оба парня, судя по сломанным ушам, только борцы, решившие подработать.

— Так, чего пришли? — сурово обратился к незваным гостям.

— Это, надо… — начал один из бывших борцов.

— Деньги давай, быстро! — перебил его приятель. Судя по всему, я чуть ли не первая жертва их вымогательства. Не набили ещё руку на шустрых кооперативщиках.

— Не дам! — рявкнул в ответ я. Пусть потрудятся, если смогут. Небось, думали, что я лапки кверху подниму, как только они появятся. Рэкетиры замерли от непредвиденной реакции прессуемого, похоже, они так и думали. Наконец шестерёнки в мозгах парней провернулись и привели к результату.

— Да мы, тебя… — Они протянули ко мне руки, больше похожие на лапы. Пришлось стукнуть ладонями по рукам, не особо сдерживая себя. Чего хватило, чтобы их руки резко дёрнулись, так что ударили себя молодцы по области паха. Хорошо постарались, парни грохнулись на пол в позе эмбриона. Я собрал свои вещи, включая дневной заработок, вытащил обоих потерпевших в коридор поликлиники, оставив на полу, и вышел через парадный выход, который никто не охранял. Патриархальные времена! Больше я этих спортсменов не видел. Видимо, даже бывшие спортсмены чужую силу понимают. До самого лета самозваные сборщики налогов у меня не появлялись.

Только летом, после окончания весенней сессии, словно её дожидались, явились ко мне следующие любители лёгких денег. По-прежнему в спортивных костюмах и кроссовках, с золотыми цепями на шеях. Видимо, уже с источниками доходов и опытом их взыскания.

— Ты Кузнецов?

Что-то мне напомнило такое приветствие, поэтому я решил ответить иначе, чем в прошлый раз:

— Твоё какое дело? На массаж пришёл записываться? Так быстро устрою.

Специально стал вполоборота, показывая, что глубоко наплевать на незваного гостя. На этот раз вымогатели пришли с утра, как и предыдущие были несудимые. Люся ещё не явилась, она любила опаздывать, как все женщины, хоть на две минуты, но обязательно.

— Ты на нашей земле работаешь, платить надо, — решил уточнить причину визита очередной «спортсмен». Судя по целым, не ломаным ушам, не борец, возможно, не спортсмен вообще, слишком быстро реагировал.

— Даже не вопрос, привези документы на право владения землёй и договор об аренде, буду платить. Если в цене сойдёмся. — Решил повернуться к гостю спиной и шагнул на всякий случай от него подальше, опасаясь удара сзади по голове.

— Какие, на хер, документы и договор? Моего слова тебе мало? — Попытался схватить меня сзади за плечо бандит.

Но не тут-то было. Я прижал его ладонь к своему плечу и развернулся, выполнив классический приём «загиб руки за спину», иногда называемый «загиб руки внутрь». Что довольно больно и неприятно, знаю по опыту многочисленных тренировок. Его приятель рванулся ко мне, видимо, хотел выручить подельника из моего захвата. Пришлось ударить приятеля в грудь стопой ноги, не сильно, чтобы не сломать рёбра, но достаточно, чтобы тот влип в ближайшую стену и сполз на пол. После чего я перехватил горло скрюченного мною «спортсмена», поднял его голову, причинив дополнительную боль, и спросил:

— Ты назовись, дурашка. Кто такой, под кем ходишь? Сколько ходок было, хотя я вижу, что несудимая дешёвка, баклан. Может тебя в унитаз головой засунуть вместе с приятелем? Или в женское биде для разнообразия?

— Серёга я, Фарой зовут, — прохрипел зажатым горлом будущий уголовник, если доживёт.

— Кто за тобой стоит? — повторил я вопрос.

— Я сам по себе, мы с Вовчиком десять точек под себя взяли. Тебе хуже будет, если не отпустишь, — пытался мне угрожать из полусогнутого положения дурилка. — Пацанов позовём, закопаем тебя.

Последняя угроза мне не понравилась. Я решил найти рэкетиру новое занятие, чтобы отвлечь от меня. Посмотрю, кто ему на замену придёт, и придёт ли? Перекрыл ему и Вовчику мочеточники, да вытащил в коридор обоих. На прощание пнул шустрым рэкетирам под зад, постарался. Метра три-четыре пролетели, надеюсь без травм. Эту неприятную сцену видели десятка полтора ранних посетителей поликлиники и бежавшая на работу Люся. Но все предпочли молчать, рассказы о бандитах уже ходили по городу. Я демонстративно поправил белый халат и зашёл в свой кабинет-кандейку.

* * *

Главный врач областной онкологии рассматривал медицинскую статистику своего учреждения за последние два года. И она его не радовала. Он обвёл взглядом собравшихся в кабинете руководителей подразделений, единственным не начальником в котором был юрист.

— Кто скажет, почему смертность в нашем центре за последние полтора года выросла в пять раз? — Все присутствующие начали отводить взгляд от главного врача, словно знали, но не хотели говорить. Хотя, так и было, многие догадывались о причине увеличения смертности, «неожиданно» совпавшей с увольнением простого санитара.

— Чего тут тайного, все знают, что смертность выросла после увольнения Кузнецова, Как и выросла заболеваемость сотрудников. Два года назад и персонал болел в три раза реже. — Демонстративно ухмыльнулся юрист, бывший следователь, после выхода на милицейскую пенсию, устроившийся на спокойную работу. Наличие милицейской пенсии давало ему некую независимость, потому он и не боялся говорить начальству правду. Он ещё полгода назад задался вопросом причин роста смертности в онкоцентре, сразу просчитал, но молчал, понимая, что это никого не волнует, кроме больных.