— Заходите в дом, пока чай поставлю. — Показала Елена рукой на крыльцо.

— Лучше покажите, где у Вас топор, попробую заняться дровами, пока воду кипятите.

По указанию хозяйки я взял обычный топор из сарайки, колуна не было, скинул рюкзак, снял фуфайку и встал, чтобы не задеть ребёнка и женщину отлетевшими поленьями. Хозяйка взяла сына за плечи и отошла под навес крыльца, с напряжённой улыбкой ожидая результатов моих потуг. Похоже, что она уже просила соседей наколоть дров и видела их беспомощность даже с колунами. На мои успехи с обычным топором явно не рассчитывала.

Я встал поудобнее и ударил вполсилы, чтобы не воткнуть топор в землю расколов тюльку. И оказался прав, потому как топор прошёл через древесину насквозь, остановившись у самой земли. Хорош бы я был, если топор бы ушёл в землю на полметра. Подобного умельца точно бы вся деревня запомнила. Посмотреть на мои занятия с дровами вышли уже все аборигены, с любопытством глядели сквозь невысокий забор вдоль улицы. Я сделал вид, что никого не вижу и не спеша принялся колоть дрова на ровные удобные для женщины поленья. То есть каждую тюльку приходилось раскалывать на десять и более частей. С моими новыми возможностями я это делал без всякого напряжения сил, внешне выходило играючи.

Через некоторое время Елена ушла в дом, забрав мальчика с собой, а минут через десять меня позвали на чай. К тому времени гора тюлек уменьшилась примерно вдвое, рядом с ней выросла горка поленьев, кабы не больше размерами. В любом случае, хватит на полгода ежедневно топить печку в доме. Я отнёс топор под крышу сарая, смахнул с рук прилипшую бересту, рубашка на спине даже не промокла. Фуфайку надевать не стал, её и рюкзак занёс в сени. Не было у меня доверия к соседям учительницы. Почему именно учительницы? Я оперативник или куда? Профессию Елены увидел почти сразу, то, что она не учитель русского языка и литературы тоже заметил. Скорее всего, физичка или математик, но не точно. Сполоснув руки в привычном сельском рукомойнике, сел за стол.

Там уже сидел парнишка, с азартом уплетая классические пряники, запивая их чаем. Хозяйка присела рядом с ним, оставив мне место напротив.

— Как мальчика зовут? — спросил я, осторожно пробуя ещё горячий чай, для завязки разговора. Сам мальчишка может меня стесняться.

— Кирилл, он руку недавно обжёг на шестке, боюсь, шрам останется. — Предупредила мои следующие вопросы Елена.

— Стесняюсь спросить, какой предмет преподаёте? Вы же в Осиновской школе работаете? — Отвлекая женщину разговорами, я мысленно принялся лечить ожог у ребёнка, благо образец здоровой левой руки был перед моими глазами.

— Как Вы догадались? — фыркнула в кружку с чаем от моих неожиданных слов хозяйка, затем принялась вытирать лицо носовым платком. Посмотрела на меня и ответила:

— Я преподаю биологию, именно в Осиновской средней школе. Это дом моей бабушки, переезжаю сюда на лето. В селе у меня казённая комната, с сыном жить неудобно. Жила бы здесь круглый год, да зимой боюсь замёрзнуть по дороге. Кроме меня никто в Осиновку не ездит, здесь одни пенсионеры живут. Из-за этого снег на дороге никто не чистит. Да и Кирилл в детский сад зимой ходит.

— А это кто такие? — Я кивнул головой в сторону двух крепких хозяйств, явно не старухами выстроенных.

— Там военные пенсионеры живут, только летом. Зимой уезжают в Пермь, эти дома вроде дачи держат. Далеко от большого города, воры не лазят, удобно. У них свои машины есть, как заезжают весной, так осенью после охотничьего сезона уезжают.

«Как бы ни оказались моими браконьерами?» — мелькнула тревожная мысль. Я продолжал вкладывать внутреннюю энергию в лечение ожога мальчика и остановился, только когда почувствовал, что ожог полностью затянулся. Тут и разговор активнее пошёл, да и чай остыл достаточно, чтобы его допить.

— Если Вы биологию преподаёте, значит и анатомию тоже? — с вопросом я посмотрел на свою хозяйку.

— Конечно. — Женщина собрала пустую посуду и отнесла в раковину для мытья. Но мыть не стала, вернулась за стол. Однако я понял намёк, пора уходить, интерес к анатомии меня только и задерживал.

— Мне тут в лесу совсем скучно, не найдётся у Вас старого учебника анатомии, чтобы полезно почитать? Я Вам за это и за чай остатки тюлек расколю. — В своё предложение я вложил все свои силы убеждения, чуть руки не сложил перед грудью, как известный всем кот в сапогах.

— Хорошо, колите дрова, я поищу учебник. И обещаю баню в субботу затопить, приходите после обеда, раньше она не протопится. Мы с сыном успеем помыться к этому времени. — Встали из-за стола мы оба одновременно и разошлись в разные стороны. Женщина зашла за печь, видимо там хранилась её литература. Я отправился во двор, колоть дрова. Управился с остатком тюлек меньше чем за полчаса, вспомнил давно забытые навыки. Хотел начать складывать в поленницу, но был остановлен Еленой.

— Не волнуйтесь, поленницу мы с сыном сами сложим. Спасибо Вам, вот учебник, не забудьте про субботу.

Я взял учебник, положил его в рюкзак, надел фуфайку, забросил рюкзак на спину, попрощался и отправился по дороге дальше из деревни. Хоть и не совсем по пути, но сворачивать в лес рискованно. Вдруг, кто из стариков вспомнит о зимовье в той стороне? Поэтому под любопытными взглядами стариков и старух, рассевшихся на скамейках вдоль короткой деревенской улицы, прошёл просёлок насквозь, чтобы скрыться из глаз селян. Лишь потом свернул к знакомым верховьям реки, где давеча ловил руками рыбу. Вот и сейчас решил наловить этих крупных хариусов (или форелей?), чтобы ещё закоптить. Понравилась мне копчёная рыбка. Сейчас уж не забуду её посолить.

Так и получилось, вышел я немного ниже по течению, но почти как раз к перекату. Побродил по мелководью около часа, поймал десяток форелек и неожиданно пяток голавлей. Спустился берегом по течению речки к своей морде. Там вытащил одного грустного щурёнка, как он туда попал? После чего почистил всю пойманную рыбу и вновь поставил морду со свежей привадой. Пора и в избушку возвращаться, неплохо провёл полдня. Оставил нужную наживку на будущее в Осиновке и Змеевке. Посмотрю, что через неделю будет, потому как в ближайшее время никуда не собирался уходить от зимовья.

Предчувствуя почти недельный отдых, как в настоящем турпоходе, я вышел на полянку у зимовья. И тут всё моё настроение резко ухудшилось, правда, ненадолго. Потому как мне почти в колени уткнулся пятачок здорового подсвинка, дикого, конечно. Инстинктивно, не успев ничего подумать, я ударил скотину правой ногой снизу по челюсти, естественно, изо всех сил. После чего отпрыгнул в сторону и огляделся по сторонам. К счастью, никого из кабанов поблизости не оказалось, а ударенный мной подсвинок неожиданно для меня упал на траву и не делал никаких попыток встать или подрыгать ногами.

— Где же у кабанов пульс-то проверяют? — машинально сказал я вслух и постарался свою добычу и рюкзак повесить на ветки ближайшего дерева. Фуфайку снимать не стал, хоть какая защита от диких зверей. Кабанчик продолжал лежать неподвижно, даже кончик хвоста не дёргался. Глядя на кабана, я спиной зашёл в зимовье, быстро взял топор и вернулся к кабану. Тот не изменил своего положения, я рискнул ударить топором в область шейных позвонков. Если скотина притворяется, убью точно, с перерубленным позвонком дикая свинья бегать не сможет. Но на всякий случай подошёл к кабану со спины, чтобы не попасть под удар копыт или клыков. В этот раз я тоже ударил топором не в полную силу, чтобы не воткнуть лезвие в землю, постепенно учился регулировать свою новую силу.

От первого удара кабан даже не дёрнулся, я поспешил ударить второй раз, чтобы окончательно отрубить свинье голову. Всё, можно его разделывать и начинать коптить мясо на будущее. В жаркую июльскую погоду мясо протухнет за полдня, знаю отлично. Я развёл огонь в коптильне и принялся разделывать свинью. Прикинул объёмы коптильни и принялся её переделывать, иначе всё мясо одновременно не влезет. На все хлопоты ушло больше часа, зато всё мясо поместилось сразу, оставалось притушить огонь, переведя его в густой дым. «Вовремя я купил верёвку, иначе не на чём было повесить добычу», — возникла мысль. Она же нашептала мне, что капроновый шнур может расплавиться. Пришлось подстраховать шнур крепкими прутьями.