А теперь какой-то мальчишка совершенно спокойно брал эти самые «слёзы дневного светила», намазывал их на кусок мха и прикладывал к животу чужака.
Причём даже не предложил сначала съесть.
Судя по выражению лица Ракана, именно это могло возмущать его сильнее всего.
Мужчина некоторое время молча смотрел на компресс, затем осторожно поднял глаза на меня.
— Зачем ты это делаешь?
— Поможет ране зажить, — ответил я.
Ракан нахмурился и снова посмотрел на компресс.
— Мёд?
— Да.
Он явно запомнил новое слово, но понимания происходящего ему это не добавило.
Ракан перевёл взгляд на Барка. Судя по его выражению лица, он явно ожидал, что вождь сейчас вмешается и обрушит на меня свой гнев за такую растрату. Наверное, для него было совершенно естественно, что глава племени должен возмутиться, увидев, как драгоценную пищу мажут на чужое брюхо.
Но Барк сидел у огня совершенно спокойно. Он не ругал меня, не пытался отобрать пиалу и даже не выказал ни малейшего недовольства. Старик лишь продолжал молча наблюдать, словно я делал что-то совершенно обычное.
Ракан ещё несколько мгновений смотрел на него, явно не понимая, почему вождь позволяет подобное.
После этого мужчина перевёл взгляд на Нэру.
Вот реакция девушки на подобное непотребство была для Ракана вполне нормальной и понятной. Она негодовала и всем своим молчаливым видом показывала ему, насколько же он ей «дорог» и где она хотела бы его видеть, будь её воля.
Он виновато пожал плечами, словно пытаясь оправдаться за то, в чём совершенно не был виноват. Девушка со странными верёвками из волос лишь скривилась и презрительно фыркнула.
Ракан ещё некоторое время рассматривал нашу Нэру, а потом медленно перевёл взгляд на меня.
На его лице было написано такое искреннее недоумение, что даже спрашивать ничего не требовалось.
Похоже, человек сейчас пытается понять, здоровы ли мы вообще на голову.
Он перевёл взгляд на Барка, потом на Нэру и снова посмотрел на меня. После этого осторожно покачал головой, словно всё происходящее окончательно перестало укладываться в какие-либо разумные представления о мире.
Я невольно усмехнулся.
После перевязки мы окончательно добили и без того треснувшую по швам реальность несчастного человека. Его накормили варёным мясом в густом бульоне, щедро приправленном отварными грибами, черемшой и крапивой, напоили отваром из малины, ромашки и мяты, подслащённым тем же драгоценным мёдом, а затем уложили спать на травяной матрац и укрыли одеялом, сшитым из множества мелких шкурок. Такое себе лоскутное одеяло по-первобытному.
На этом чудеса не закончились. Мы закрыли проход в пещеру огромным плоским щитом и подперли его крепкими палками. В одном углу мекали козлята, на каменном карнизе щёлкал клювом жуткий чёрный вестник, а мы время от времени подбрасывали дрова в какую-то дыру в выступе стены, над которой стояла странная огромная конструкция, наполненная вкусно пахнущим мясом.
Если посмотреть на наше племя и его быт глазами этого дикаря, мы действительно выглядим как инопланетяне с передовыми технологиями, случайно заброшенные в каменный век.
Ракан внимательно следил за каждым нашим движением, но пока молчал. Впрочем, по его лицу было прекрасно видно: вопросов у него накопилось столько, что ещё немного — и он начнёт задавать их даже во сне. Если, конечно, вообще сможет уснуть.
А удивляться ему было чему. Кружки, тарелки, плетёные ложки, кровать Барка, игрушки детей и ещё куча всяких мелочей постоянно притягивали его взгляд. Он разглядывал всё вокруг так, словно попал не в обычную пещеру, а в жилище каких-то невиданных колдунов.
Интересно, что бы с ним стало, если бы он увидел мой прошлый мир?
Я невольно усмехнулся.
Для Ракана здесь странным было практически всё. Даже самые обычные для нас вещи вызывали у него смесь любопытства, недоумения и осторожного страха. Хотя обычными для моего племени они стали совсем недавно.
И надо отдать должное моим соплеменникам: они воспринимали каждую мою новую придумку с интересом и восторгом, а затем без лишних вопросов старались применять её именно так, как я показывал. Видимо, после всего пережитого они уже привыкли к тому, что очередная странная вещь от Ха-Рука рано или поздно оказывается полезной.
А судя по тому, как Ракан сейчас оглядывал пещеру, больше всего его мучил один вопрос: кто мы такие и откуда у нас взялось столько непонятных вещей?
Барк отозвал меня и Вела в сторону и некоторое время молча смотрел на Ракана.
— Человек этот нам неизвестен, — наконец сказал старик. — Предки хранят, но и мы не должны быть глупыми. Вы видели, как он смотрел?
— Согласен, — кивнул я. — Он слишком много разглядывает и старается запомнить всё что видит.
Вел покосился на Ракана, затем поправил на поясе свой каменный нож. Это движение не укрылось от глаз старика. Барк усмехнулся.
— Нет, Вел, не посмеет он нарушить закон очага.
Уловив мой вопросительный взгляд, Барк пояснил:
— Если он совершит против нас зло, предки разгневаются и так покарают глупца, что даже после смерти ему не будет покоя. О законе очага знают все племена, даже самые дикие. Поэтому сегодня он ничего не сделает. А вот завтра…
Старик понизил голос почти до шёпота.
— Завтра, когда он покинет нашу пещеру, он больше не обязан соблюдать закон. Гнев предков ему будет не страшен. Он может соблазниться нашими запасами, может заманить вас в ловушку, а потом вернуться сюда со своими людьми. Будьте очень внимательны. Не верьте всему, что он говорит. Вот что я хотел вам сказать.
— Я услышал тебя, Барк, — так же тихо и серьёзно ответил я. — Мы с Велом будем умны и послушаемся твоих мудрых слов.
Старик заметно расправил плечи. Ему явно польстила такая формулировка.
Я сказал это специально. В последнее время Барк всё чаще стал сомневаться в собственных решениях, а неуверенный вождь — беда для всего племени. Поэтому приходилось понемногу возвращать ему уверенность, но делать это осторожно, не ставя под сомнение его авторитет. Иногда достаточно было дать ему понять, что его слова услышаны, решение принято правильно, а его мудрость по-прежнему нужна племени.
Пусть видит, что мы нуждаемся в нём. Хотя, если честно, это действительно так и есть.
Барк ещё некоторое время наблюдал за Раканом, который вроде бы уже спал, после чего вернулся к своей кровати и улёгся. Вел последовал за ним, а я ещё раз объяснил Майену, когда нас нужно будить, проверил, прочно ли стоит щит у входа, и тоже улёгся.
После ночного визита кота мы решили дежурить по очереди, разбившись на смены. Часов у нас, конечно, не было, поэтому пришлось придумать свой способ отмерять время. Для этого я выбирал поленья примерно одинакового размера и из одной породы дерева. Три сгоревших полешка — смена дозорного.
Первой дежурила Айла, вторую смену должен был занять Майен. Он должен был разбудить меня, когда от третьего полена останутся одни угли.
Ночь прошла тихо и спокойно.
— То-Рек, — прошептал Майен, осторожно толкая меня в плечо. — Проснись. Третья большая палка прогорела.
— Угу… Встаю, встаю, — сонно пробормотал я, садясь и растирая лицо ладонями.
Дорога предстояла неблизкая. По словам Ракана, идти нужно было примерно полдня. Кроме того, следовало запастись шипами для трубок, проверить оружие и взять всё необходимое для похода.
Я толкнул Вела в плечо.
— Вставай, Рыжий. Тебе ещё стрелять учиться. Просыпайся.
Вел пробурчал своё любимое «отвали», но всё-таки сел. Затем так широко зевнул, что я на полном серьёзе испугался, не вывихнет ли он себе челюсть. К счастью, обошлось.
Ракан тоже проснулся. Он попытался подняться, но тут же стиснул зубы и схватился за пострадавший бок.
— Не дёргайся, — остановил я его, заметив движение. — Полежи пока. Сейчас умоюсь и осмотрю тебя.
На лице мужчины отразилось непонимание, но он промолчал. Только внимательно следил за мной, а затем за Велом и помятой после сна физиономией Лиора, пока мы по очереди плескали себе на лица воду и растирали кожу ладонями.
