Я задумался.

Вот это приплыли.

Кан, услышав слова клятвы, подавился едой и надсадно закашлялся. Вел шумно выдохнул мне над ухом, а в толпе Серых Волков испуганно охнули.

— Знаешь что, Кадо… — медленно заговорил я, лихорадочно соображая, что делать с этим маленьким падаваном. — Твою клятву я не приму, пока ты не станешь хорошим охотником. Но место в свете нашего огня для тебя есть.

Я переглянулся с Велом. Тот коротко кивнул и обратился к Кадо.

У пацана был совершенно растерянный вид, а в глазах блеснули слёзы.

— Раз решил перейти в наше племя — садись вместе с моими людьми, — строго произнёс Вел и похлопал ладонью по земле между Айлой и Лиором.

Кадо тут же шагнул вперёд, сел на указанное место, вытянулся весь, словно кол проглотил, и замер, не моргая.

В глазах Кана тоже заблестели слёзы. Только уж точно не от сентиментов.

Старый охотник продолжал кашлять, согнувшись над огнём. Сначала кашель был сильным и звучным — значит, воздух ещё проходил. Можно было не мешать.

Но через несколько секунд кашель стал сиплым и почти беззвучным. Кан попытался вдохнуть, широко раскрыл рот, однако вдохнуть не смог. Ладони метнулись к горлу, лицо быстро налилось багровым, глаза заслезились.

Кашель ослаб. Вдоха нет. Руки на горле. Полная обструкция. Пипец котёнку! Надо спасать!

Я вскочил и оказался рядом раньше, чем кто-либо успел понять, что происходит.

— Кан, не дёргайся.

Он уже не мог ответить.

Я развернул его, заставил наклониться вперёд и нанёс несколько резких ударов основанием ладони между лопаток.

Кусок не вышел.

Кан начал терять силу. Время пошло на секунды.

Я обхватил его сзади, сцепил руки на животе и резко надавил вверх.

Раз.

Ещё раз.

После третьего толчка Кан судорожно вдохнул и тут же снова зашёлся кашлем. Застрявший кусок мяса вылетел на землю.

Кан согнулся, упираясь руками в колени, и несколько раз жадно вдохнул.

Дышит. Цвет возвращается. Отлично.

Только теперь я позволил себе выдохнуть.

— Живой?

Кан поднял на меня мокрые от слёз глаза и кивнул.

— Тогда сиди спокойно и дыши. Скоро всё пройдёт.

Старый охотник снова кивнул, тяжело переводя дыхание.

Вокруг стояла мёртвая тишина.

Я вернулся на своё место и сел. Кадо таращился во все глаза, переводя взгляд то на Кана, то на меня.

— Что, хочешь уйти? — глухо спросил Вел.

Мальчишка отчаянно замотал головой.

— Ну тогда на, вот, — Вел взял с лопуха, на котором осталось ещё три последних куска мяса, один и протянул его мальчику. — Жуй.

Он потрепал пацана по волосам, нервно усмехнулся и добавил:

— Вот такой вот наш Ха-Рук. Раз — и вернул к жизни того, кто уже собрался за кромку.

Затем Вел повернулся ко мне и совсем тихо спросил.

— Кстати, Ха-Рук, а что с ним случилось? Почему он перестал дышать?

Я взглядом указал на пережёванный шмат мяса, валявшийся у ног Кана.

— Застряло в горле, — так же тихо ответил я.

— М-м… — многозначительно кивнул Рыжий и, наклонившись, шепнул мне прямо в ухо: — Научишь меня так же?

Я кивнул.

Мальчик сначала растерялся, потом осторожно взял еду и начал есть.

Ну да. Все, кто сейчас ещё не спал, пялились в нашу сторону. О том, какие мысли при этом роились в их головах, если честно, даже знать не хотелось. Мне вполне хватало выражений их лиц, чтобы сделать кое-какие выводы.

Неожиданно для всех порывисто вскочил на ноги Саргай. Он сделал несколько быстрых шагов в мою сторону и остановился.

— Я сделал свой выбор! — громко, во всеуслышание, заявил парень.

Затем демонстративно прошёл в самый тыл нашей группы и уселся рядом с бабкой.

Мы с Велом переглянулись. Я слегка улыбнулся.

Вел, даже не оборачиваясь, заговорил, стараясь сохранять спокойный тон:

— Охотнику не место рядом с детьми и стариками. Встань, Саргай, и сядь там, где тебе положено.

Он хлопнул ладонью по земле слева от себя. Место справа занимал я.

Саргай недолго думая пересел.

Его соплеменники смотрели на него уже совсем иначе. Некоторые даже не пытались скрывать зависть.

От костра Серых Волков поднялась молодая женщина с большим животом. Одной рукой она держала за руку трёхлетнего ребёнка, другой — шестилетнего. Кто-то из сидящих попытался ухватить её за край шкуры, заменявшей короткую юбку, и вернуть на место, но женщина резко дёрнула бёдрами, высвободилась и уверенно зашагала к нам, ведя за собой детей.

— Я сделала свой выбор, Ха-Рук. Ты примешь меня и моих детей? Я сильная и умею ловить рыбу. Мой сын будет хорошо работать, а дочка уже умеет собирать дрова. Мы не станем обузой.

— Сядь там, — Вел указал на свободное, освещённое место между депрессивными и бабкой.

Женщина благодарно кивнула и направилась туда, куда он показал.

Её старший сын, проходя мимо Кадо, бросил на него завистливый взгляд. Кадо сидел среди подростков, носивших амулеты охотников. Мать заметила это мгновенно. Тут же отвесила сыну звонкую затрещину, схватила за ухо, наклонилась к нему и что-то зло прошипела.

Мальчишка покраснел и потупил взгляд.

Женщина уселась, посадила рядом дочку, а сына дёрнула за руку. Тот послушно, не поднимая головы, опустился рядом.

— Сколько жил в их племени… — прохрипел Кан. — Никогда прежде не видел такой решимости в этих людях. Сильны телом, но слабы духом. Оттого и злы, и завистливы к соседу.

— Зачем ты с ними жил, Кан? — спросил я с ироничной ухмылкой. — Я бы не стал.

— Тебя ждал, — вернул он мне такую же усмешку. — Много лет я ждал тебя у Воды Мёртвых, а нашёл в родных землях.

— Ого, — удивился я. — Как это? Расскажешь?

Кан оскалился.

— А сам не помнишь? Ты мне велел ждать тебя. Я и ждал.

— Я много чего не помню после того, как… — я окинул взглядом стоянку.

Все слушали. Очень внимательно слушали.

— После того, как вернулся, — продолжил Кан, кивнув. — Понимаю. Я тоже многое позабыл. Но потом вспомнил.

Моё сердце замерло.

Да ну? Да не может быть! Мужик, ты это сейчас серьёзно?

— Начну с того, — продолжил Кан, понизив голос, — что, кажется, я перед тобой сильно виноват.

Я молча слушал, внимательно всматриваясь в его лицо.

— Эти люди считают тебя живым мертвецом потому, что когда-то я рассказал им о Ха-Руке. О том, что слышал у костра от стариков своего племени когда сам был ребенком. А те старики слышали это от своих стариков, которым когда-то очень давно рассказывали их старики.

Я верил в эту легенду, когда был ребёнком. Но, став молодым охотником, перестал верить… пока не умер.

За Кромкой я повстречал великого предка. Он показал мне путь в мир живых. Я вернулся.

Кан прокашлялся, потер горло. Вел протянул ему флягу с водой. Охотник принял её кивнув, сделал пару глотков и вернул владельцу. Продолжил свой рассказ:

— Долгое время я ничего не помнил. Кто я? Где я? Почему один? Откуда взялись все эти раны на моём теле? Я не знал ничего.

Но руки помнили.

Помнили, как разводить огонь, как сделать копьё, как выслеживать и добывать зверя. Так и жил, не зная ни рода, ни племени, пока однажды не сорвался со скалы и не рухнул на камни.

Высота была небольшой, но ударился головой очень сильно. Мрак поглотил меня. Не знаю, сколько пролежал без сознания, но когда очнулся — вспомнил всё.

И то, кто меня убил. И того, кто меня вернул. И то, что обещал служить Ха-Руку, когда он вернётся в мир живых.

Когда мои раны зажили я отправился в родовую пещеру. Потому что предок сказал: на родной земле, в родовой пещере, умрёт дитя, а вернётся Ха-Рук.

Я пришёл, но никого не нашёл.

Жил в пещере весь листопад и всю зиму. А когда деревья снова стали зелёными, решил отправиться к Мёртвой Воде — туда, где проходит граница между миром живых и миром мёртвых, — и ждать Ха-Рука там.

Но вместо него нашёл племя Серых Волков.