Чувствую после возвращения нас ждёт серьёзный разговор со стариками о рангах и статусах. Скорее всего, Кан захочет занять второе место после Барка, а не четвёртое после Вела. У меня же были свои планы на развитие и рост нашей общины, и на Вела у меня были ставки как на вождя и ширму власти для меня самого.

Кан мужик умный, думаю он меня поймет.

И тут, как я и думал, у раздающих возникла небольшая заминка: кому первому дать мясо — Кану или Велу? Я молча указал взглядом на Вела. Кан покосился на меня и хмыкнул без всякой злости, скорее даже с лёгкой иронией, но спорить не стал.

Кажется, не обиделся. Ну и отлично. Позже всё обсудим.

Девушка, которая раздавала нам еду, немного удивилась, но её выражение лица быстро вернулось к прежнему — чем-то недовольному и скучающему.

Третий сочный и увесистый шмат достался Кану. Как и положено, нам дали самые лучшие куски.

После этого, по моему указанию, мясо получили Лиор и Айла. А затем произошло то, что моментально вывело меня из себя.

Обычно в нашем племени еду раздавал тот, кто её добыл или приготовил. Но сейчас всё получилось иначе. За раздачу взялись три, по местным меркам, взрослые женщины, и все они были из племени Серых Волков. Две ходили с лопухами, полными жареного мяса, следом за третьей, которая выбирала куски то с одного лопуха, то с другого и раздавала их людям.

И видно было, что для них это было не столько обязанностью, сколько показателем их значимости среди остальных. Большачка, старшачка… Как там на Древней Руси называли старших женщин? Не помню. В общем, кто-то явно решил, что именно они — старшие женщины племени. А точнее, вон та, которая ходила с важным видом, а две остальные, похоже, были её свитой, то есть приближёнными.

В их племени, может, так и есть, но точно не в моём. У нас этот пост уже занят Нэрой.

Но взбесило меня другое. После того как они самые хорошие куски отдали «верхушке» племени, эти потрёпанные жизнью, но всё ещё жаждущие власти курицы тут же направились к своим соплеменникам и в первую очередь подошли к Шафу и Тадуху. Ведь мало просто раздать мясо — они решали, кому достанется сочный кусок, а кому жилы да кость. И кислые уставшие лица людей тут же сменились на заискивающие улыбки.

— Стоять! — рявкнул я.

Женщины замерли и осторожно развернулись, испуганно таращась в мою сторону.

— Шафу нанёс первому зверю хороший, но не смертельный удар, — громко произнёс я, чтобы меня услышали все. — Ему хороший кусок. Вон тот дай.

Я указал пальцем на приличный шмат мяса.

— Саргай сразил маленького зверя одним ударом, — продолжил я. — Он получит свой кусок после Шафу.

После этого перевёл взгляд на Тадуху.

— Тадуху упал, — произнёс я уже более жёстко. — Ему дадите после них.

Палец указал на группу темнокожих подростков.

— Один из них нанёс смертельный удар палкой первому зверю, а другой метко убил камнем второго.

Женщины недовольно зыркнули в сторону ребят, но всё же кивнули и продолжили раздачу в том порядке, который был указан. Я наблюдал за ними. Как и думал, Саргаю и темнокожим подросткам достались самые паршивые куски — одни кости и почти никакого мяса.

— Стоять! — мой звонкий юношеский голос грозно разнёсся по оврагу, эхом отразившись от его стен. — Сюда подошли! Бегом!

Они вздрогнули и как вкопанные остановились на месте.

Я медленно поднялся на ноги. На моём лице эти три овцы — а иначе я просто не мог назвать этих пустоголовых самок, которые так и не поняли, что власть сменилась и кто теперь здесь рулит, — прочли гнев всех духов лесных и небесных разом. Руки у них задрожали, а одна даже отступила на шаг назад, вжав голову в плечи.

— Айла, Лиор, заберите мясо у них и раздайте людям.

Айла недоумённо посмотрела на меня:

— Мясо дать?

— Да, — подтвердил я. — Всем. А этим, — указал на троих отличившихся, — в самую последнюю очередь. После детей.

Да, детям здесь отдавали еду самыми последними. То, что оставалось. Если вообще что-нибудь оставалось.

Кан всё это время наблюдал за происходящим с совершенно невозмутимым выражением лица. Но где-то глубоко в его глазах мне показалось, мелькнуло удовлетворение. Ему нравилось то, что сейчас произошло. Или… то, как повёл себя я?

Айла и Лиор быстро забрали мясо и принялись раздавать его заново. На этот раз кусок получил каждый — с учётом его заслуг, а не по родственному блату. Темнокожим ребятам достались нормальные, хорошие порции, а не обрезки, которые им пытались подсунуть раньше.

Вскоре все уже сидели с куском мяса в руках, а то, что осталось после раздачи, Лиор и Айла принесли обратно и сложили возле нашего костра. Я ещё раз оглядел стоянку, стараясь убедиться, что никто не остался без еды.

Взгляд остановился на старой шаманке. Бабка крутилась неподалёку, и мой топор всё так же находился при ней. Сейчас старуха сидела чуть в стороне от остальных, поближе к нашему костру, и с жадностью грызла свою долю ужина, громко чавкая и явно не собираясь ни с кем ею делиться.

Следом взгляд остановился на одичалой с ребёнком и четырёх женщинах, которые до этого почти ни на что не реагировали. Им тоже выдали еду, и теперь они спокойно ели сами, без чьей-либо помощи. Я невольно отметил это про себя: одна из соплеменниц Ракана рассказывала, что раньше их приходилось кормить.

Ну, раз сами едят, значит, дело идёт на поправку. Уже хорошо.

А те три овцы тем временем и вовсе предпочли спрятаться от меня за спинами своих сородичей, словно надеялись, что я о них забуду.

Даже не надейтесь. Своё место в моём расстрельном списке вы уже застолбили.

Я сидел у первого костра. Вел устроился рядом со мной, Кан — напротив, а Лиор и Айла чуть позади, среди темнокожих ребят, которых мы позвали к нашему огню. За их спинами примостилась и бабка — с моим топором в обнимку. Она уже поела и, похоже, решила, что на сегодня с неё хватит. Просто улеглась спать, не выпуская топора из рук.

Одичалая вместе с компанией четверых депрессивных как-то незаметно перебралась поближе к нам. Они нашли себе удобное место в круге нашего света и одна за другой улеглись там спать. Я заметил, что, хотя они совсем не разговаривали, между собой всё же постоянно переглядывались. Одичалую с ребёнком четверка депрессивных явно воспринимали как свою старшую.

Общее горе сближает, видимо.

У второго костра сидели Шафу и Тадуху. За их спинами устроился Саргай, который время от времени украдкой посматривал в нашу сторону, стараясь, чтобы свои этого не заметили. Ещё дальше, за спиной Саргая, расположились женщины. Здесь тоже довольно ясно проступала своя иерархия: каждый знал своё место, и никто не стремился его покинуть. Эта компания была самой многочисленной.

У третьего костра собрались все остальные. Среди них было всего две молодые женщины, а остальные — подростки и дети. Там же сидели две девчонки, которые недавно несли живых поросят. Теперь они без всякого стеснения пялились на Вела. Стоило ему поймать на себе их взгляды, как обе начинали самым наглым образом строить ему глазки.

Айла время от времени замечала эти переглядки. И с каждым разом хмурилась всё сильнее.

Ага, вот тебе и конкуренция.

Если Айла не дура, то быстро ухватит нашего рыжего барана за рога и утащит его в ближайшие кусты. Но наша валькирия, похоже, пока ещё размышляла, кто ей нужнее — я или Вел.

Доразмышляется до того, что обоих проворонит, — хохотнул я про себя.

Вон, меня уже чуть не женили, а Вела, того и гляди, эти две ушлые «лолиты» утянут.

Я не спеша ел и наблюдал за стоянкой. Прошло всего несколько часов с момента освобождения, а перемены уже были налицо. Утром передо мной сидели безвольные, до смерти запуганные тени, а теперь вокруг костров постепенно собирались обычные люди — голодные, уставшие, но живые.

Кто-то разговаривал, кто-то уже улыбался. Дети тянулись к еде в руках матерей, подростки о чём-то спорили между собой. Темнокожие ребята умудрялись одновременно есть, переговариваться жестами с Айлой и Лиором и следить за тем, чтобы младшие никуда не лезли.