Но девочка продолжала истерить:

— Нет! Ма убили! — выкрикнула девочка. — Эти твари её убили и сожрали, пока тебя не было!

Я нахмурился. Натура спасателя требовала немедленно вмешаться, но здравый смысл подсказывал, что моё появление только усугубит ситуацию. Я ждал подходящего момента и в глубине души надеялся, что эта семейная сцена всё-таки закончится примирением.

— Я не смог её защитить, — глухо ответил Ракан.

— Так и есть! — огрызнулась малая. — Лучше бы они сожрали тебя, а не ма!

На несколько секунд повисла тишина.

Потом Таная заговорила уже тише:

— А теперь ты отдал меня тому, кто возвращает мёртвых.

Я нахмурился.

Что?

— Я не отдал тебя ему, — сказал Ракан.

— Отдал! Отдал! Отдал! — разоралась она. — Я всё слышала! Ты дал ему клятву! Ты поклялся!

— Таная, послушай…

— Откажись от клятвы, апа! Откажись, и тогда я дам тебе руку. Мы уйдём домой.

Голос Танаи дрогнул, и она, уже не сдерживая слёз, протянула:

— Я до-мо-ой хо-очу…

— Прости, Таная. Прости, милая… — Ракан, судя по голосу, тоже рыдал. — Моё слово — камень.

Голос девочки сорвался на крик:

— Так разбей его!

— Не могу… — сипло ответил Ракан.

— Он сам мертвец! Ты дал слово мертвецу! Как ты мог, апа⁈ Как ты мог?..

Она снова зарыдала.

У меня аж дыхание сперло.

Чего-о-о⁈

Я приподнял голову, забыв, что нахожусь в кустах, и тут же запутался волосами в цепких ветках. Но выдираться не стал — просто замер, переваривая услышанное.

Живой мертвец? Так вот что они обо мне думают?

Я медленно опустил взгляд на свои руки.

Я, значит, живой мертвец?

И вдруг мне стало понятно, почему Таная бежала так, будто за ней гнались сами демоны.

Она не от зверя убегала.

Она от меня убегала.

Я осторожно выпутал волосы из зацепившихся веток и тихонько вылез из-под кустарника. Первой меня заметила Зара. Она вздрогнула и побледнела.

Я, не вставая на ноги, приложил палец к губам, показывая: тихо.

Девушка тут же прикрыла ладонями рот, чтобы не вскрикнуть.

Ракан заметил её реакцию и резко развернулся в мою сторону с копьём в руке.

Замер.

Я продолжал стоять на трёх опорных, прижимая палец к губам.

Ракан нахмурился, мельком взглянул вниз, за край обрыва.

Я указал пальцем на Зару и еле слышно прошептал:

— Говори с ней.

Затем указал на край обрыва, а после перевёл указательный палец на Ракана:

— Сюда иди.

Ракан и Зара переглянулись. Ракан кивнул ей и уступил место на краю обрыва. Сам осторожно положил копьё на землю, зачем-то тоже встал на четвереньки и пополз в мою сторону.

Зара заглянула вниз.

— Таная, — позвала она девочку.

Та только громко всхлипнула, ничего не ответив.

— Таная, всё будет хорошо… — начала она успокаивать маленькую бунтарку.

Но я уже не слушал, что она там ей говорит. Всё моё внимание переключилось на главу этого проблемного семейства.

— Скажи Танае, что ты отказываешься от клятвы.

Мужик выпучил на меня глаза и отрицательно замотал головой.

— Не губи, Ха-Рук, — прошептал он, пребывая в суеверном ужасе. — Предки проклянут и меня, и Танаю, и моего нерождённого ребёнка. Весь род проклянут. Нет. Не откажусь. Лучше одна её смерть, но без проклятия предков. Она умрёт, но после родится вновь. А если я нарушу клятву… нет, нет.

Он снова замотал головой.

Я уже задолбался стоять на четвереньках, как баран, и попросту уселся на задницу.

Задумался.

— Хорошо… А если я сам освобожу тебя от данной клятвы?

Мне казалось, люди не умеют настолько сильно выпучивать глаза, однако Ракан, кажется, побил какой-то рекорд.

Зара продолжала что-то говорить девочке. Та грубо огрызалась, но я слышал их разговор лишь фоном, особо не вслушиваясь.

— Я принял твоё слово, значит, могу его и вернуть, — я указал сначала на себя, потом на Ракана. — Возвращаю тебе данное тобой слово. Ты свободен.

Затем указал на Зару:

— Она свободна.

И перевёл палец на край обрыва:

— Таная тоже свободна.

Ракан открыл и закрыл рот, как рыбка, выброшенная на берег.

Я продолжил:

— А теперь иди и скажи Танае, что ты не отдашь её Ха-Руку. Скажи ей, что она вольна сама выбрать себе мужчину и жить так, как хочет. И вытащи её оттуда.

Я поднялся с земли.

— Я уйду. Не буду вам мешать.

Уже собираясь развернуться, добавил:

— И ещё, Ракан… Если хочешь уйти домой — уходи.

Не стал дожидаться, пока Ракан придёт в себя и сообразит, что мне ответить. Развернулся и снова полез под кустарник.

Ещё какое-то время слышал только голос Зары, а потом заговорил Ракан. Чем там закончится их семейная сцена, меня больше не интересовало. Я возвращался к своим. А эти… да пусть катятся куда пожелают.

Баба с возу — кобыле легче.

Вернулся к ручью, к тому месту, откуда ушёл пару часов назад. Хотя сколько именно прошло времени, я не сразу понял. Только взглянув на солнце, сообразил, что пробегал по этим зарослям почти два часа.

Немного отмыл руки и ноги от грязи, напился воды и пошёл догонять своих.

Найти следы множества ног было несложно. Они целую тропу протоптали. После дождя земля раскисла, и десятки ног месили её так, что местами трава была втоптана в грязь, а почва буквально перерыта пятками.

Но люди не просто прошли здесь.

Они жрали всё, что попадалось по пути.

Кусты стояли ободранные, ягоды объедены подчистую, съедобные растения выдернуты из земли. Где-то даже виднелись свежие ямки — кто-то руками разрыл влажную почву в поисках корешков. Целая толпа голодных людей прошла здесь и оставила после себя широкую, грязную полосу разграбленного леса.

Шёл по этой тропе обратно к своим, как по бульвару, даже не всматриваясь в следы.

С одной стороны, чувствовал облегчение. Всё-таки избавился от этой семейки. Теперь пусть сами решают свои проблемы, сами выбирают, куда им идти и что делать дальше.

А с другой…

Внутри всё равно точил червячок беспокойства.

Дойдут ли?

Не погибнут ли по дороге?

Видел ведь, в каком состоянии они были. Таная перепугана, Ракан сам не свой, а Зара на сносях. Дикий горный лес не место для прогулок, особенно для ребёнка и беременной женщины. Если нарвутся на зверя или просто кто-нибудь подвернёт ногу в такой глуши — всё, помощи ждать неоткуда. Вряд ли Ракан в одиночку сможет защитить свою семью.

К чёрту.

Зло отбросил эти мысли.

Я сделал всё, что мог. Дальше — их выбор.

Ускорил шаг, а затем и вовсе припустил по вытоптанной толпой тропе. Впереди меня ждали Вел и остальные люди, которых мы вели к своей стоянке. Вот о них сейчас и надо думать.

Но где-то на задворках сознания всё равно продолжало крутиться одно и то же:

А правильно ли я поступил?..

Взобравшись на очередную возвышенность, я увидел вереницу спин, медленно бредущих вниз. Они спускались к небольшому оврагу, в середине которого проходил наш ручей, а ещё немного дальше я заметил тонкий, неровный столбик белёсого дыма, поднимающегося к небу.

Надеюсь, это костёр Кана, а не очередные незваные гости.

В последнее время я всё чаще начал задумываться о том, что наше жилище расположено на каком-то перекрёстке путей миграции племён. Конечно, это шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки.

Уж больно людно тут для глухомани лесной. Да и хищников дохрена.

Один из темнокожих подростков заметил мою фигуру, приложил ладонь козырьком ко лбу и прищурился. Узнав меня, радостно замахал руками, даже подпрыгнув на месте.

Его соплеменники, до этого что-то выискивавшие в соседних кустах, тут же подняли головы.

Подросток коротко что-то сказал им и указал в мою сторону. Ребята посмотрели туда, заулыбались и тоже замахали руками.