Ага. Понятно.

Они всё ещё ждали моего решения. После всего произошедшего эти трое, похоже, вообще не понимали, что теперь будет с ними и какую судьбу я для них выберу.

— Будете работать — будете есть. Будете помогать — будете жить, — спокойно объяснил я. — Всё просто. Связанных больше нет. Идите помогите Кану с дровами.

Убить их я всегда успею, а вот лишние руки с таким количеством людей мне сейчас совсем не помешают. Да и охотники они, вроде бы. Но это мы ещё проверим.

— Поняли, То-Рек, — быстро ответил за всех Сарга́й.

Двое остальных молча кивнули и последовали за Каном.

А я отнёс топор к ближайшей стене, прислонил его и обреченно вздохнул.

Сколько же мне работы предстоит…

Дров пока хватало, огонь горел, люди постепенно приходили в себя. Значит, ближайшие часы мы переживём. Но потом придётся что-то решать с прокормом.

Постепенно общая толпа бывших пленников начала разделяться на группы.

Рядом с женой и дочерью Ракана я насчитал одиннадцать молодых женщин. Хотя некоторых из них я бы скорее назвал подростками. По внешнему виду определить возраст было сложно: все грязные, измождённые, с серыми от усталости, голода и стресса лицами.

Начал считать соплеменников Ракана. Трое младенцев на руках у матерей — дети до года. Ещё двое примерно от трёх до пяти лет. Двое постарше, на вид лет по семь, хотя тут я тоже мог ошибаться. Четверо примерно десяти-двенадцати лет, и дочь Ракана была среди них. Остальных детей пока вообще не получалось толком различить по половой принадлежности. Отмоем их, приведём в порядок — тогда будет понятнее.

Дальше шли подростки, а за ними молодые женщины примерно от восемнадцати до двадцати с лишним лет. Точный возраст определить было почти невозможно.

Я мысленно пересчитал всех ещё раз.

Двенадцать женщин, куча детей… И это только первая группа.

Цифры мне совсем не понравились. Раньше я видел перед собой просто толпу спасённых людей, а теперь начал понимать, сколько ртов мне предстоит кормить каждый день.

А ведь ещё зима впереди.

Жена Ракана была беременна. У ещё одной женщины живот только начал округляться, и если бы на ней была одежда, я бы, скорее всего, вообще ничего не заметил. Нападение на племя произошло около месяца назад, а сроки беременности у этих двоих явно больше четырех недель.

Значит, это дети человеческих отцов, а не отпрыски Яра.

Все выглядели истощёнными и измученными, но серьёзно больных среди них я пока не заметил. По крайней мере, большинство могло ходить самостоятельно.

Уже неплохо. Не придётся никого из них тащить на себе.

Во второй группе кучкой сбились двое подростков, мальчишки лет тринадцати. Смуглокожие, но с вполне европейскими чертами лица. Ещё один пацан примерно моего возраста, может, чуть младше, и две такие же смуглые девчонки: одной лет пять, другой, наверное, около десяти. Мальчики практически лысые, а вот у девочек волосы длинные, глаза огромные, да и ресницы такие, что любая современная девчонка обзавидовалась бы.

Интересно… А этих-то как в наши земли занесло?

Ко мне подошёл Ракан.

— Я всё узнал, То-Рек. Вот эти, — он указал на стайку смуглых подростков, — были здесь ещё до того, как привели наших. И вот эти тоже уже были.

Он показал на четверых совершенно голых женщин с безразличными лицами. У двух животы были уже огромные, у двух других меньше, но беременность тоже была заметна. Одна женщина лежала с закрытыми глазами.

Я присел рядом и взял её за запястье. Пульс ровный. Она открыла глаза, мазнула по мне безразличным взглядом и снова закрыла их.

Эти четверо, похоже, провели у проклятых уже довольно много времени. И вполне возможно, что в каждой из них растёт ребёнок Яра.

Проблемные женщины, проблемные дети. Нужны ли они нам — ещё вопрос. А что с ними делать? Оставить здесь?

Тоже мне, гуманист нашёлся.

Я хмыкнул.

Яду им дать, из милости, чтобы не мучились, — тоже вариант.

От собственной мысли я поморщился.

— Этих четверых вожак очень оберегал, — сказала одна из девушек племени Ракана. — Он заставлял нас кормить их, водить под руки и следить, чтобы они не падали. Если совсем не могли идти, приказывал своим зверям нести их. И те несли.

Эти слова окончательно подтвердили мои догадки. Иначе с чего бы Яру так возиться именно с ними?

Я поднялся и подошёл к следующей группе. Ракан пошёл за мной.

— Этих привели потом, — тихо сказал он. — Но не всех сразу. По дороге встречались небольшие стоянки. Их разоряли, брали людей живыми. А кого убили, потом ели.

Правильно, нечего добру пропадать. Живых беречь надо, если убитые имеются. Живые консервы сами идут, их нести не нужно.

Передо мной стояли пять женщин: одна беременная, другая с младенцем на руках, две девушки-подростка и ещё одна, довольно взрослая по здешним меркам. Почти старуха.

Я сразу обратил на неё внимание.

Взгляд умный, даже скорее мудрый — такой же, как у Барка. От запястий до плеч руки покрывали синие узоры, на руках и шее амулеты.

Шаманка или знахарка?

И как её не сожрали? Старую, беспомощную…

Может, просто не успели. К моему счастью.

— Как тебя зовут? — спросил я женщину.

Она смотрела на меня с нескрываемым интересом, внимательно разглядывая мои амулеты. Потом протянула руку и указала пальцем на край шрама, видневшийся из-под жилетки.

Заговорила медленно, сипло, но я не понял ни слова.

Вот же… Опять языковой барьер.

Придётся объясняться жестами, мимикой и рисунками. И, похоже, не только с ней. Что-то подсказывало мне, что темнокожие подростки тоже ни бельмеса не понимают на нашем языке. Да и остальные, скорее всего, знают его далеко не все.

Хотел, Егор, большое племя? Получай. Мечты сбываются, да только не всегда так, как ты этого ожидал.

— Я — То-Рек, — ткнул я себя пальцем в грудь. — То-Рек.

Потом указал на женщину и вопросительно поднял брови.

Она немного подумала и произнесла:

— Тах Анай Шунайя. Найтухо.

Это она имя сейчас сказала или заклинание произнесла?

Похоже, женщина поняла, что я ничего не понял. Она указала на меня:

— Тах Ха-Рук.

Потом на себя:

— Тах Анай.

Снова показала на меня:

— То-Рек.

Потом ткнула пальцем в себя:

— Шунайя.

— Найтухо? — уточнил я.

Женщина усмехнулась.

— Найтухо.

Она указала на мой шрам, потом на синие узоры на своих руках.

Ага. Вот это уже понятнее.

Похоже, «найтухо» каким-то образом связано с шаманством, ритуалом или принадлежностью к каким-то высшим силам. Но пока это только догадка.

Ладно. Потом разберёмся.

Три шамана в одном племени — это или очень круто, или большие проблемы. Вот Барк-то обрадуется новой коллеге. Надеюсь, бабка пользу нам принесёт, а не головную боль.

Слово «тах» тоже понял. Похоже, это обозначение шамана. Я — шаман Ха-Рук, она — шаман Анай. А Шунайя, скорее всего, её имя.

Но выяснить это нужно точно. Не хватало ещё случайно обозвать её каким-нибудь словом, которое у неё означает «грязная жаба», а потом получить проклятие на весь наш лагерь.

Я снова указал на себя.

— То-Рек.

Потом на неё:

— Шунайя.

Женщина кивнула, а я с облегчением выдохнул.

Ну уже хоть что-то.

Я уже хотел отойти от этой группы, но заметил в самом дальнем и тёмном углу пещеры какое-то движение.

— И кто же у нас там прячется? — как можно ласковее произнёс я, осторожно приближаясь без резких движений.

Темень хоть глаз выколи. Но там точно кто-то был.

Я вернулся к костру, вытащил горящую палку потолще и снова направился в тёмный закуток.

Женщина. Ещё одна. И полностью голая.

Она испуганно шарахнулась в сторону — то ли от меня, то ли от огня в моих руках, — прикрывая своим телом ребёнка.