Мне стало жарко так внезапно, что я почти испугалась за нить, хотя на столе лежал только обычный шерстяной образец. Я посмотрела на Адриана, но заставила себя повернуться обратно, потому что ответ должен был услышать человек, задавший вопрос. Объяснить любовь было невозможно, однако устройство узора я знала достаточно хорошо, чтобы хотя бы здесь не прятаться за обиду.

— В возвращающем ряду нет замкнутой петли, которая закрепляет волю владельца, — сказала я, показывая рисунок. — Работа закончилась, когда я отпустила оба конца, а остатки сохранены вместе с другими вещами, поэтому их можно проверить в присутствии независимого мастера. Адриан сделал мне предложение через несколько дней, когда я уже не работала с серебром, и я не позволю считать наше согласие уликой против нас только потому, что на моих руках нет перчаток с гербом.

Хоторн помолчал, затем попросил Фенвика подтвердить, какие изменения тот наблюдал после разрушения устройства. Врач рассказал об ослаблении боли, ясном сознании и свободном пересечении порога, подчеркнув, что старое повреждение остаётся и нуждается в лечении. Малкольм не перебивал, но внимательно смотрел на мои пальцы, словно маленькое кольцо раздражало его сильнее всех представленных записей.

Слушание закончилось временным решением, которое Беннет принял без удовлетворения, но и без удивления. Нам предписали оставаться в столице до осмотра подлинников, Адриану запретили принимать драконий облик в городе, а мне — работать с воздействующими узорами вне согласованной проверки. Запрета на обычные заказы не было, однако дату свадьбы просили не назначать до выяснения обстоятельств, будто счастье тоже следовало хранить вместе с опечатанным ящиком.

Я вышла из палаты, чувствуя, что зелёное платье стало тяжелее, хотя ни один лист на нём не изменился. Адриан шёл рядом, Беннет задержался с писцом, а Фенвик разговаривал с дворцовым лекарем, поэтому на несколько минут мы остались вдвоём у окна длинной галереи. Граф спросил, не холодно ли мне, и этот простой вопрос почти заставил меня расплакаться после всех слов о воле, крови и надзоре.

Малкольм появился прежде, чем я успела ответить, и остановился достаточно близко, чтобы не повышать голос. В его лице больше не было приветливого выражения, которым он пользовался в гостиной леди Уинтер, зато сохранялась уверенность человека, привыкшего предлагать решение после того, как сам создал необходимость в нём. Он посмотрел на Адриана и сообщил, что совет может получить дополнительные гарантии уже сегодня.

— Я готов подтвердить, что вы вернулись к исполнению семейного соглашения и больше не нуждаетесь в ограничениях, — сказал он, будто обсуждал возвращение одолженной вещи. — Для этого потребуется восстановить надзор признанного мастера и возобновить переговоры о браке с Беатрис, после чего вопрос о влиянии мисс Харт утратит значение. Её работа будет щедро оплачена, а отъезд из столицы можно устроить без неприятных объяснений, если вы ещё способны предпочесть разумный исход затянувшемуся увлечению.

Адриан долго смотрел на него, и я боялась не ответа, а того, сколько усилий потребуется, чтобы произнести его спокойно. Затем он положил левую руку на холодный подоконник и спросил, с каких пор семейный брак служит лекарством, которое Эшфорд вправе назначать вместо врача. Малкольм не ответил, лишь заметил, что корона редко проявляет терпение к драконам, отказывающимся от проверенной защиты.

— Я не женюсь на вашей дочери и не соглашусь отдать вам власть над собой, — сказал Адриан, не повышая голоса. — Если вашим гарантиям требуется расставание с Эвелин, совет должен узнать, что именно вы считаете доказательством моего здоровья. Передайте мне ваше предложение письменно, вместе с условиями, чтобы на следующем заседании никто не спутал заботу с требованием покорности.

Малкольм повернулся ко мне, словно надеялся найти более удобного собеседника, и пообещал, что моя семья не останется без помощи. Я ответила, что мама умеет работать, брат умеет строить полки, а я ещё не забыла, как назначают цену покрывалу, поэтому за наше будущее ему можно не беспокоиться. Он ушёл, не попрощавшись, и только после этого я поняла, насколько крепко сжимала записную книжку под накидкой.

Адриан отвёл меня в пустой оконный проём, заслонённый тяжёлой портьерой, и осторожно забрал книжку из моих побелевших пальцев. Он сказал, что ни одно сегодняшнее решение не меняет ответа, который я дала в саду, а я призналась, что мне страшно ждать, пока чужие люди разрешат нам назначить собственную свадьбу. Тогда он прижал мои руки к своей груди, и я почувствовала живое сердцебиение, не похожее ни на узел, ни на приказ.

Беннет нашёл нас там и сообщил, что просьба о проверке принята, но понадобится первоначальный образец защиты, хранившийся при заключении соглашения. Копия находилась в королевском собрании, а среди связанных с ней записей встречалась фамилия Харт, которую писец пока отказался обсуждать без распоряжения хранителя. Я услышала бабушкину фамилию так отчётливо, будто она сама окликнула меня в чужой галерее, и впервые за всё утро захотела вернуться к столу с бумагами.

Дома я сняла зелёное платье, надела рабочее и закончила два ряда детского покрывала, прежде чем раскрыть тетрадь Маргарет. Адриан сел напротив, положив между нами записку Беннета о запросе в собрание, а с улицы доносились обычные крики торговцев и стук колёс. Я не знала, что бабушка оставила короне и почему её имя оказалось рядом с соглашением Блэквудов, но теперь у нас было место, где искать ответ, и человек рядом, которого я не собиралась отдавать за обещание спокойной жизни.

Глава 2

Утром после слушания я обнаружила, что запрет на волшебство не мешает шерсти путаться самым обыкновенным способом. Клубок для покрывала миссис Хилл закатился под кровать, и, когда я вытащила его вместе с чужой потерянной пуговицей, Мэйзи сказала, что столица уже начала возмещать нам расходы. Я рассмеялась, а потом посмотрела на кольцо и вспомнила, почему мы не могли просто закончить работу, погулять по лавкам и уехать домой.

— Поверенный прислал записку, его ждут в собрании к одиннадцати, — сообщила Мэйзи, поправляя одеяло, пока я пыталась распутать нить. — Завтрак графа уже унесли в кабинет, но ваш я велела оставить здесь, потому что бумага не может накормить человека, сколько бы печатей на ней ни было. Если собираетесь спорить с хранителями, съешьте хотя бы яйцо, иначе придётся доказывать им не только своё происхождение, но и право вашей подруги ворваться туда с подносом.

Я послушалась, хотя от волнения хлеб казался слишком сухим, и за столом написала маме короткое письмо. Рассказала о дороге, доме и том, что свадебную дату пока придётся отложить, а затем долго подбирала слова, чтобы тревога не заняла больше места, чем моя жизнь. В конце спросила, помнит ли она, где бабушка держала рабочие записи до переезда к нам, и попросила Неда не разбирать её старый сундук без мамы, даже если внутри обнаружится секретная полка.

Адриан ждал внизу уже одетым, с застёгнутым до самого горла тёмным сюртуком, и я сразу заметила, что ночь прошла плохо. Он держал правую руку близко к телу, но на мой вопрос ответил, что боль обычная, после дороги и долгого сидения, а Фенвик уже осмотрел плечо. Потом граф взял мою ладонь левой рукой, согрел пальцы и спросил, согласна ли я позавтракать с ним завтра, прежде чем город опять разберёт нас по своим расписаниям.

— Согласна, если вы обещаете не подавать к чаю очередное распоряжение, — ответила я, задержавшись возле него чуть дольше, чем требовалось для приветствия. — Я почти забыла, как вы выглядите, когда не пытаетесь заранее решить все неприятности, которые могут со мной случиться. Вчера нам велели не назначать день свадьбы, но про совместный завтрак никто ничего не сказал, и я предлагаю воспользоваться этой опасной недоработкой.

Королевское собрание занимало старое крыло дворца, куда входили со стороны служебного двора, мимо тележек с углём и мокрых каменных ступеней. Там не было цветов и позолоченных кресел, зато пахло кожей переплётов, пылью и холодным воском, которым натирали длинные столы. Беннет встретил нас у двери, предупредил, что разрешение касается изучения, а не опытов, и показал распоряжение с подписью Хоторна, прежде чем привратник успел отправить нас обратно.