Мастерскую мы открыли через неделю, и утром Нед лично закрепил вывеску с моим прежним именем: «Эвелин Харт». Мы выбрали его вместе с Адрианом, потому что заказчицы уже знали мои вещи, а я хотела сохранить фамилию, под которой бабушка подписывала рисунки и мама принимала работу дома. На столе лежали образцы шерсти, два новых покрывала и отремонтированная шкатулка Беатрис, а на нижней полке шкафа осталась тетрадь с серебряными рядами, которую я теперь открывала тогда, когда сама выбирала такую работу.

Первой пришла женщина, пожелавшая заказать покрывало дочери к свадьбе, и спросила, действительно ли я принимаю обычные вещи без всякого волшебства. Я показала ей цвета, объяснила сроки и цену, а она долго перебирала образцы, выбирая между голубым и сливочным так серьёзно, что мне пришлось спрятать улыбку. Когда мы договорились, я записала заказ в новую книгу и почувствовала знакомую радость от мысли, что впереди ждёт работа, которую можно закончить терпением, хорошей шерстью и собственными руками.

Адриан появился ближе к полудню с корзиной булочек Мэйзи и остановился у двери, пока я убирала образцы. Он спросил, не найдётся ли у хозяйки время для бесполезного посетителя, и я ответила, что посетителю придётся сначала поставить чайник, потому что красть поцелуи натощак в моей мастерской не положено. За окном Нед спорил с мамой о вывеске, с площади доносились голоса, а я смотрела на мужа и знала: вечером мы вернёмся в дом, где можно уйти, если захочешь, и именно поэтому так хорошо остаться.