А вот махирад Садише всё явственнее выдавала своё недовольство. Четыре месяца минуло с пинайта, а долгожданной вести о беременности так и не поступило. Терпение её истощалось, и однажды она велела призвать к себе Нину — для беседы, которую надлежало хранить в тайне.

— Есть ли у Анны проблемы с женским здоровьем? — спросила Садише прямо, без предисловий.

Нина, благодаря многолетнему опыту, сумела удержать на лице безмятежную маску. В миг она поняла, куда клонит мать Повелителя. Нельзя было допустить, чтобы та узнала: за всё это время Одаш и Анна не продвинулись в своих отношениях дальше робкого поцелуя.

— Я понимаю, о чём вы волнуетесь, госпожа, — покорно склонила голову Нина. — Но уверяю: с этим у девушки нет никаких проблем.

— Тогда почему за всё это время она всё ещё не понесла? — брови Садише сошлись в суровой складке.

Мысли вихрем проносились в голове Нины. И вдруг одна из них вспыхнула ярче прочих — хитрая, дерзкая, обещающая выгоду.

— Видите ли, госпожа, у нас уже были подозрения о радостном событии, — начала она осторожно. — Но срок был ещё слишком мал. После истории с наложницей Киарной я решила подождать немного дольше — чтобы убедиться наверняка. Это была моя ошибка. К несчастью, как раз в тот момент избранная мензина Одаша попала под горячую руку старшей наложницы. Пережитые волнения… у Анны пошла кровь.

Выдуманная на ходу история звучала на удивление правдоподобно. Не так давно одна из наложниц, проведя с Повелителем единственную ночь, возвестила о беременности, а всего через неделю стало ясно, что это была ошибка.

Садише слушала, и лицо её становилось всё мрачнее.

— Эта альгерская девка совсем не знает своего места, — прошипела она сквозь зубы. — А ты могла бы и раньше обо всём рассказать. Тогда я наказала бы её куда сильнее. Не понимаю, чем она так смогла околдовать Повелителя?

Она помолчала, сверля Нину тяжёлым взглядом, затем добавила:

— Хорошо. Я услышала тебя. Рада, что у Анны всё в порядке в этом плане. Раз получилось один раз — выйдет и другой. Передай лекарю, чтобы с этого дня начал подавать ей настойку.

— Конечно, госпожа, — снова склонила голову Нина.

В глубине души она знала: даже если не открыто, Садише непременно отыщет способ отомстить Бильшияр.

С того дня каждый вечер Анне приносили особый настой. Лекарь пояснил — для укрепления здоровья, чтобы избранная смогла зачать и выносить ребёнка. В его словах не было угрозы, лишь холодная, расчётливая забота о продолжении рода.

Нельзя было забывать и о Бильшияр.

Она выдержала наказание стойко — три дня в тёмной, сырой темнице, на хлебе и воде. Даже скандал Повелителя с махирад не спас её: весть о наказании возлюбленной взбесила Джихиньяра, но Садише стояла твёрдо. Ни угрозы, ни гнев сына не заставили её изменить решение.

Когда срок истёк, Бильшияр вернулась — с высоко поднятой головой, с взглядом, в котором не читалось ни тени унижения. Она шла так, будто не провела те дни в мраке и холоде, будто всё это было не более чем досадным недоразумением.

Тамиша следовала за матерью, как тень. Её глаза блестели — то ли от гнева, то ли от предвкушения.

А Анна готовилась.

Она знала: Бильшияр не оставит всё как есть. Не забудет позора. Не простит той, из‑за которой всё произошло.

И потому каждый вечер, закрывая за собой дверь покоев Одаша, Анна мысленно повторяла: «Время идёт. Но и мы идём вместе с ним».

Предоставленная Ниной информация оказалась поистине бесценной. Словно карта неведомых земель, она открыла Анне пути, по которым можно было двигаться дальше. С её помощью избранная начала осторожно, но уверенно выбирать айширов — тех, кого можно было привлечь на свою сторону.

Её главная цель оставалась неизменной: заручиться поддержкой светлейших айширов, чтобы они признали Одаша истинным наследником престола. И среди всех возможных союзников особое место занимал айшир Дэррах Анаташ.

Первый советник Повелителя. Человек, для которого долг перед народом Аркахаллы был не пустым звуком. Он жил по принципам, высеченным в камне древних традиций, и ни разу не отступил от них. Его слово имело вес, его мнение уважали. И Анна понимала: если Анаташ встанет на их сторону, это станет серьёзным шагом к успеху.

Времени оставалось всё меньше. Часы текли, словно песок сквозь пальцы, и Анна решила — пора действовать.

***

До праздника Вознесения оставались считаные дни. В воздухе уже витало напряжение, будто перед грозой. Молодые воины, мечтавшие принять участие в Турнире, всё чаще появлялись на тренировочных площадках, оттачивая удары, проверяя силу и ловкость.

В один из таких дней на трибунах собрались знатные гости: сам Повелитель в сопровождении старшей наложницы и несколько членов Совета. Их взгляды скользили по сражающимся внизу, оценивая, прикидывая шансы.

На дальних трибунах, в отдалении от царственной свиты, сидел айшир Анаташ. Его осанка была прямой, взгляд — спокойным, но в нём читалась скрытая тревога. Немного ниже, на простой деревянной скамейке, расположилась его внучка — маленькая Астория. В руках у девочки была книга, и она так погрузилась в чтение, что, казалось, не замечала ни шума, ни суеты вокруг.

Ей было всего десять лет. Она — единственная ближайшая родственница айшира Анаташа.

История его семьи была горькой, как старая рана. Жена Анаташа умерла при родах. Потеряв её, он нарушил все обычаи: не привёл в дом другую женщину, а сам взялся за воспитание новорождённой дочери. Девочка выросла, вышла замуж за богатого и родовитого торговца, подарила ему дочь — ту самую Асторию.

Но судьба оказалась жестокой. Торговец, привыкший лично контролировать свои дела, часто отправлялся в дальние странствия. Жена неизменно сопровождала его. В один из таких рейсов их корабль попал в бурю и пошёл ко дну. Никто не выжил.

Астория осталась с дедушкой — в тот раз она не смогла отправиться в путешествие из‑за простуды. Теперь она была сиротой.

Анаташ назначил своим наследником племянника — сына покойной сестры. Именно этот юноша сейчас был среди тренирующихся внизу, один из тех, кто готовился к Турниру.

— Ваш племянник довольно искусный воин. Наверное, в этом он похож на дядю, — раздался за спиной советника мягкий женский голос.

Анаташ усмехнулся, не оборачиваясь.

— Отнюдь. Я совершенно никудышен в этом деле. Мой удел — книги. А вот этим, как ни странно, увлекается моя внучка.

Взгляд айшира неспешно скользнул к черноволосой девочке, поглощённой чтением. Астория держала книгу так бережно, словно это было хрупкое сокровище, а глаза её бегали по строкам с жадным любопытством. Анна невольно залюбовалась ею: в этих тонких чертах, в живой искре взгляда уже угадывалась будущая красота — та, что не криклива, но цепляет сердце тихим сиянием. «Когда вырастет, станет настоящей красавицей, — подумала Анна. — И дедушка найдёт ей достойного мужа. Кому‑то очень повезёт».

— Девушка должна иметь не только красоту, — тихо произнесла она вслух.

Айшир Анаташ медленно обернулся. В его глазах вспыхнул живой интерес, смешанный с лёгким удивлением.

— Удивительно слышать такие слова от красивой девушки, — мягко, без тени насмешки, заметил он.

— Красота временна, — ответила Анна, не отрывая взгляда от арены, где воины сходились в тренировочных схватках. — Придёт момент, когда она увянет. А ум останется навечно. Ваша внучка правильно делает, что увлекается науками.

Старик задумчиво кивнул, будто взвешивая её слова на невидимых весах.

— Интересные мысли. А вы…

— О, прошу прощения, — Анна плавно поднялась, склонив голову в лёгком поклоне. — Моё имя Анна. Я — избранная мензина Одаша.

— А, как же, как же. Помню тот невероятный танец, — в глазах айшира заиграли смешинки. — Говорят, мензин просто околдован своей избранной.

— Каждый верит в то, во что хочет верить, — равнодушно пожала плечами Анна.

Айшир вновь обратил взор к арене. Один из воинов только что одержал победу — толпа взорвалась ликующими возгласами. В этот момент на краю трибун появился Одаш. Он замер, наблюдая за схватками с сосредоточенным вниманием. Анна знала: по наставлению Ардэна он запоминал приёмы, чтобы ночью повторить их, отработать до мельчайших деталей.