Богач вскинул брови, лицо его исказилось от негодования. Он обернулся к хозяину невольничьего двора. Рядом с Тиэл Вижном стоял мальчишка — юркий, кудрявый, с горящими глазами. Он что‑то быстро говорил, жестикулируя, кивая головой, словно пытался убедить. Было видно: сказанное им поразило и даже обрадовало работорговца.

Когда мальчик умолк, Тиэл Вижн подозвал торговца, что‑то тихо произнёс, время от времени бросая взгляды в сторону девушек. Торговец кивал, затем стремительно вернулся к помосту.

— Прошу прощения, господин, но эта девушка не продаётся, — объявил он с натянутой вежливостью. — Выберите другую.

Анна не сумела сдержать облегчённого вздоха. А вот богач вспыхнул от ярости.

— В чём дело?! — гневно воскликнул он. — Не устраивает сумма? Я могу удвоить её!

— Мы ценим ваше предложение, но дело не в цене, — торговец старался сохранять учтивость, хотя в голосе уже сквозила напряжённость. — Господин, выберите любую другую девушку…

— Мне не нужна другая! Я хочу эту! — упорствовал богач, сжимая кулаки.

Чем закончился их спор, Анна так и не узнала. Её, вместе с двумя другими девушками, уже уводили с помоста. Они едва успели забраться в повозку, когда позади поднялся шум.

Среди мужчин, стоящих у помоста, вдруг рванулся вперёд Чоксо. Цепи загремели, один из охранников не успел среагировать — мощный вакхалиец отбросил его, словно тряпичную куклу.

— Успокойте его! — рявкнул Тиэл Вижн, и в его голосе прозвучала сталь.

Успокоить вакхалийца не удалось. Его мощь и ярость оказались сильнее цепей и угроз. Люди у помоста заволновались, начали оборачиваться — кто с любопытством, кто с раздражением. Хозяин, явно спешивший по делам, хмурился: задержка его бесила. А тут ещё сквозь толпу протиснулись местные стражи порядка — их суровые лица не сулили ничего доброго.

— Да раздери вас демоны! Что вы там копаетесь?! — взорвался Тиэл Вижн, сжимая кулаки.

Один из охранников, понурившись, склонил голову:

— Простите, господин… Этот раб требует, чтобы его забрали вместе с девушками.

Тиэл Вижн метнул взгляд на мальчишку, который недавно принёс ему весть, — тот топтался в стороне, испуганно хлопая глазами. Время уходило, каждая секунда промедления разъедала терпение хозяина. Бунт Чоксо никак не вписывался в его планы.

Анна, затаив дыхание, наблюдала за происходящим. В груди сжимался ледяной комок тревоги: что задумал вакхалиец? Его могли просто убить — без раздумий, без сожалений.

— Демон с ним! Ведите его! — наконец рявкнул Тиэл Вижн и, махнув рукой, первым забрался в подъехавшую крытую повозку.

Охранник коротко кивнул, подал знак товарищам. Цепи с лязгом упали, Чоксо отделили от общей группы и повели к повозке, где уже сидели девушки. Когда он тяжело опустился рядом с ними, колёса скрипнули — повозка тронулась.

— Что ты вытворяешь?! — прошипела Анна, бросая опасливые взгляды на охранников. — Они могли тебя наказать… или сразу убить!

— Чоксо поклялся белой женщине. Долг за жизнь, — ответил он невозмутимо, глядя вперёд.

Анна лишь покачала головой. Но где‑то в глубине души, за пеленой страха и тревоги, теплилось тепло: она была рада, что Чоксо рядом.

***

К месту назначения они прибыли, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая море в багряные тона. Повозка остановилась у величественного дома — его стены сияли в отблесках факелов, а окна манили тёплым светом. Здание раскинулось на самом берегу, будто бросая вызов стихии: волны разбивались о скалы внизу, а дом стоял непоколебимо, горделиво.

Хозяин уже ожидал у порога — его силуэт вырисовывался на фоне освещённого входа. Когда повозка замерла, Тиэл Вижн подошёл к страже дома, быстро заговорил, сопровождая слова резкими жестами — рука его то и дело указывала на привезённых рабов. Анна, находясь в отдалении, не могла разобрать слов, но по напряжённым лицам охранников понимала: разговор идёт не о любезностях.

Наконец стражник кивнул. Тиэл расплылся в довольной улыбке, бросил пару фраз своим людям и поспешил внутрь.

Девушек и Чоксо стащили с повозки. В отличие от хозяина, им не позволили войти через парадный вход. Охранники свернули направо, провели их через лабиринт извилистых дорожек, огибающих обширные владения. Каменные ступени, арочные переходы, тенистые аллеи — всё это сливалось в размытый узор, пока они, наконец, не оказались в другом здании, скромнее и строже, чем главный дом.

Один коридор сменялся другим — бесконечная череда поворотов, размытых лиц охраны и мелькающих фигур рабов. Всё сливалось в пёстрый калейдоскоп, пока они наконец не замерли перед массивными двустворчатыми дверями.

Сквозь толстое дерево доносились музыка и голоса — приглушённые, но отчётливые. Время от времени мимо проплывали слуги с подносами, уставленными яствами, и кувшинами, из которых струился аромат пряного вина. За этими дверями явно царило веселье. Анна невольно сжала кулаки: она боялась даже представить, зачем Тиэл Вижн привёз их сюда.

Они простояли под дверями почти полчаса, прежде чем раздался властный окрик:

— Войдите!

Полумрак коридора резко сменился ослепительным светом. Факелы, словно сотни маленьких солнц, заливали зал золотистым сиянием. Анна заморгала, пытаясь прогнать тёмные пятна перед глазами. Охранник легонько толкнул её в спину — она поспешила вслед за остальными.

Воздух был густым от ароматов: терпкие благовония смешивались с запахом жареного мяса и вина. Тихое журчание музыки тонуло в взрывах смеха и громких разговорах.

Во время пребывания в доме Тиэл Вижна им подробно разъяснили правила поведения «настоящих» рабов: двигаться медленно, размеренно; держать руки сцепленными перед животом; ни в коем случае не поднимать взгляд — дабы не оскорбить господ своим присутствием.

Анна шла, нарушая самое главное из этих правил.

Её спина оставалась прямой, взгляд — устремлён вперёд. В отличие от остальных девушек, она не склонила голову. И потому могла видеть всё, что происходило в зале.

В центре, вокруг низких столов, ломящихся от яств, восседали богато одетые мужчины. Один из них — очевидно, хозяин дома — что‑то оживлённо рассказывал соседу, самому почтенному из собравшихся. По левую руку от него сидел молодой человек, явно его сын — сходство было неоспоримо. За ним расположились двое мужчин постарше, чьи взгляды жадно скользили по вошедшим девушкам.

С правой стороны сидели гости в одеждах иного кроя — дорогих, но отличающихся от местных. За их спинами стояли вооружённые стражники в лёгких доспехах.

И тут взгляд Анны будто пригвоздило к одному из них.

Он был выше всех в зале. Его темно-карие глаза, глубокие и внимательные, следили за невольницами с холодным, расчётливым интересом. На мгновение их взгляды встретились.

Анна задержала дыхание. В его глазах, цвета насыщенного шоколада, таилось что‑то… необъяснимое. Что‑то, от чего внутри всё сжалось, а сердце пропустило удар.

Но в этот миг охранник, стоявший за её спиной, резко дёрнул её за руку, прошипев что‑то сквозь зубы. Анне пришлось опуститься на колени, склонить голову — разорвать этот странный, пронзительный зрительный контакт.

А перед господами, заливаясь соловьём, распинался Тиэл Вижн. Его голос сочился мёдом, улыбка была донельзя заискивающей.

— …И дабы показать свою безграничную любовь и глубочайшее уважение светлейшему Повелителю, я дарю ему этих рабынь, — провозгласил он, широким жестом указывая на девушек.

«Повелитель…»

Мысль скользнула ледяной змеёй по позвоночнику Анны. Такой титул носил лишь один человек на всём материке — владыка Аркахаллы.

Гарем Повелителя…

Она невольно сглотнула, но тут же мысленно одёрнула себя. Возможно, это не самое страшное, что могло их ждать. Были судьбы и куда более жуткие — те, о которых даже думать не хотелось.

Аркахаллонцы оживились. Их лица расплылись в довольных улыбках, глаза жадно скользили по девушкам. Они переговаривались на незнакомом наречии, прищёлкивали языками, оценивая «товар» с бесстыдной откровенностью.