Чёртову дюжину раз я проползал по подводным руслам и лишь затем, вцепившись в цепь кусаригамы, увидел звёздное небо у Хрустального водопада не глазами двойника, а своими собственными. Во тьме уже и забыл, насколько оно бывает прекрасно. Луна ярко светила на небосводе в обрамлении крошечных солнц иных миров, окрасив летящие вниз капли воды в серебро, а я просто заполз на камни, перевернулся на спину и уставился наверх, не в силах отвести взгляд от наверно самой прекрасной картины в обеих своих жизнях. По моему лицу текла влага и пожалуй её источником были не только брызги от Хрустального. Однако миг моего абсолютного и незамутнённого счастья длился недолго, как и положено мигу. Мои уши уловили звуки, заставившие меня мгновенно подобраться. Тяжёлое дыхание, хруст подлеска под чьими-то торопливыми шагами, сорвавшимися на бег, а потом удар оружия о плоть и короткий вскрик. Вскочив на ноги, я быстро полез по скале наверх, сжимая зубы от злости. Какого дьявола происходит, кто кого убивает чуть ли не у стен долины? Причём почти на том же месте, где едва не прикончили меня!
Восхождение показало весьма наглядную разницу между мной прошлым и мной нынешним. Тогда я еле полз, сегодня почти взлетел, быстро перебирая руками и ногами неровности скалы. Но всё равно опоздал! Прямо на моих глазах три каких-то ухаря нагнали парня с клановыми знаками «снежков» на одежде и зарубили его клинками как раз в тот момент, когда мои глаза поднялись над гребнем. Лечить бедолагу с головой, повисшей на клочке кожи, было уже бесполезно. Вскочив наверх ногами, я ошарашено спросил:
— Вы что, млять, творите⁈
Не самый умный вопрос трём вооружённым людям, но ничего лучше в тот момент мне в голову как-то не пришло. Один из убийц критически осмотрел меня и произнёс:
— Это ещё что за бродяга? Какой-то их ополченец?
— Плевать — коротко бросил его чуть более старший товарищ, на чьём кимоно я наконец разглядел герб Каменных Волков — Приказ был не пропускать никого живого через лес.
Спорить с ним никто не стал и первый говорун двинулся ко мне, крутанув в руке прямой клинок и всё так же пренебрежительно смотря на мои истрепавшиеся до состояния половых тряпок шмотки. Я же почувствовал, как у меня с фантомным металлическим лязгом упало забрало. Три непонятных ухаря из чужой долины только что грохнули одного из моих пусть нелюбимых, но соседей. Они сделали это практически на пороге моего дома. А теперь решили, что могут взять и прикончить меня. Когда. Я. Только. Что. Вернулся! Если и есть в мире вещи, способные в этот момент привести меня в большее бешенство, то они мне не были известны. Я просто просипел через сцепленные до хруста эмали зубы:
— Не будет вам никого живого.
А едва последний шипящий звук сорвался с моих губ, рванул вперёд, выхватив оружие. Ближайший противник, судя по всему бывший даже чуть младше меня, успел поставить блок против лезвия косы, а спустя мгновение схватился за горло из которого ударил фонтан крови после взмаха кукри. Своим пространственным чутьём я чувствовал, как он оседает на колени, но сам уже двигался дальше, оставляя мертвеца за спиной. Два его товарища среагировали грамотно. Они вскинули оружие, а стоящий справа убийца отправил в меня воздушное лезвие. На бегу я пригнулся, скалясь во всё тридцать два. Слишком медленно, сын собаки, яд матёрых пауков летит раза в два быстрее. По уму следовало создать дублей, но искушение прикончить противников лично, не теряя ни капли удовольствия, было слишком сильно. Я продолжил короткое сближение, выбрав первой целью стрелка. Тот попытался защититься, но опять проиграл в скорости, отбив первый удар и получивший второй в сердце. Последний убийца, как раз тот, который озвучивал приказ, насел на меня в ближнем бою, но тоже не показал ничего стоящего. Мергаралодон, не смотря на огромные размеры, шевелился куда как шустрее. Отразив связку из трёх ударов, я срубил врагу кисть с клинком кусаригамой, а мой кукри снёс чужую голову. Мертвец почти секунду стоял, испуская из шеи красный гейзер, а затем его тело завалилось на спину. Мне же пришлось резко падать на живот и тут же перекатываться в бок. Над моей головой пронеслась молния, после чего меня чуть не насадило на каменный кол. Вскочив, чтобы вернуть себе мобильность, я всмотрелся в новых врагов.
Два воина-чародея на беглый взгляд успели дожить лет до двадцати пяти и тоже носили на одежде знаки кланов, живущих в долине Чёрного Камня. Продолжая то ли скалиться, то ли улыбаться, я процедил:
— Что здесь забыли ещё два куска каменного дерьма?
— Кто ты такой? — хладнокровно ответил вопросом на вопрос адепт молнии, заходя справа и держа клинок наготове. Его каменный приятель предпочёл промолчать, обходя меня слева.
— Я ужас, млять, летящий на крыльях ночи — выплюнул я ему в лицо и распался на три ипостаси, кинувшись в атаку на обоих противников. Если нас окружили, значит можно наступать сразу во всех направлениях.
Два дубля бросились на землевика. Уж очень неприятна у них способность выращивать колы прямо под чужими промежностями. Есть у этих воинов-чародеев объективные минусы, но от подобной дряни и магическим шитом толком не прикроешься. Так что этому противнику ближний бой надо было навязывать в обязательном порядке, что мои копии и сделали. Я же набросился на фаната Зевса Олимпийского, словив молнию теневой вуалью и скрестив с врагом оружие. Сопляком оппонента было не назвать, в скорости он мне не уступал и к сожалению превосходил в фехтовании. Меня сейчас спасало только то, что в первом же схождении удалось ранить чужую ведущую руку, слишком ошеломительным оказался фокус с самокопированием, мужик даже крикнул:
— Проклятый ёкай!
— Сам ты пи*дор — в тон ему ответил я, стараясь задавить противника натиском.
Но тут меня ждал облом, все удары враг отбил и пошёл в контратаку, мастерски орудуя хвандо, похожим на плод запретной любви катаны и цзяня. А вот у землевика дела шли отнюдь не так радужно, в одиночку против двоих он определённо не вывозил и получил уже несколько ран. Я же ухмыльнулся в лицо противнику, который не мог не видеть бедственного положения своего товарища за моей спиной. Он тут же утроил напор, задев мне грудь и левую руку удачными режущими ударами, но тут же в свете луны увидел, как моя плоть стала зарастать из-за работы амулетов. Я же попробовал давить его психологически, просипев между ударами:
— Ты совершил очень много зла, маленький каменный волчонок.
— Лжёшь, они! — опять обозвал он меня местной разновидностью демонов. Правда эти ребята должны были быть покрупнее меня и поклыкастей.
— Не ври себе — усмехнулся я, пойдя в размен. Ещё одна рана на руке с кукри вполне стоила того, чтобы достать ведущую конечность противника.
Но едва я провернул этот манёвр, как проигрывавший землевик решил поиграть в камикадзе. Магия требует концентрации, невозможной во время интенсивного махания железками. Если ты конечно не на каких-то запредельных ступенях и стихия идеально не повинуется твоим малейшим желанием. Землеройка столь крут не был, однако получая сразу две смертельные раны, вырастил вокруг себя целый лес тонких каменных пик, уничтоживших моих двойников.
— Ты сдохнешь за это, тварь! — гаркнул мне противник, не учтя один очень важный нюанс.
