Так что я, стараясь держать голову поближе к тому состоянию транса, который у меня случался во время спаррингов с самим собой, в трёх ипостасях скользил вперёд по мху, выискивая хоть что-нибудь, выбивающееся из пейзажа. И через час с небольшим таки нашёл! Мой двойник, бывший ближе всего к скальной стене, уловил носом запах, который прежде не чуял. Мы втроём стали смещаться ближе к краю каверны и дальше от озера, обнаружив в итоге пещеру, из которой неизвестным душком вроде бы тянуло сильнее. И это было не очень хорошо.
Сейчас Мергаралодон наверняка как обычно наблюдал за мной откуда-то издали и мог подстраховать в случае, если неведомая кракозябра всё таки хакнет мне мозги. В относительно узкую пещеру дракон по понятным причинам не полезет. Впрочем я давно смирился с тем, что жизнь штука опасная, а тот кто не рискует, не пьёт шампанское. И мне нафиг не нужно однажды выяснить, что чешуйчатого негра скрутила оперативная группа щупальцеротых полицейский, чтоб его отджорджефлойдить по самые гланды. Как я потом с острова выбираться буду? Участь плавать быстрее кальмаров на суровой практике? Так что жмём плечами и шагаем в тёмный зёв, отправляя впереди себя одну копию, а второй на всякий случай поручаем тыловое охранение.
Дорога по извилистому тоннелю отняла у меня ещё минут сорок, однако я быстро убедился, что нахожусь на верном пути. Запах потихоньку усиливался, так что мин’фалай сюда уходил, а не просто припёрся этим путём. Хотя это и не отменяло версии, что разведчик возвращается по собственным следам, заметив своё обнаружение потенциальной добычей. Я же его по видимости догонял, пока мой двойник не почуял лёгкий смрад и не разглядел под потолком ползучего плёточника. Тень не имела в своём распоряжении еды для приманки, но за последнее время я стал сильнее и быстрее, а главное обрёл возможность атаковать на дистанции. Так что двойник не шибко парясь нашёл удачную позицию, чтоб прибить тварь одним ударом, а потом пальнул в главный нервный узел крупнокалиберной дозвуковой пулей. С ними у меня вообще вышло забавно. Мастера обычно начинают с использования снарядов круглой формы, есть видимо в идеальных сферах что-то, цепляющее наши разумы. Но потом все начинают играть с магией, подбирая нечто иное. У адептов льда этим иным часто становятся различные вариации сосулек, конусов или просто игл. Видимо начинают танцевать от естественных форм, а потом уходят во что-то более обтекаемое и аэродинамичное. Огневики же от шаров отходят либо к черепам, как воплощениям смерти, либо к чему-то вроде копий или клинков, как орудий убийств. Такие вот у них психологические выверты. В моём же мозгу плотно сидело огнестрельное оружие, а потому в цель летели пули и снаряды, только что теперь оперённые. Этим выражалась своеобразная попытка хоть как-то контролировать траекторию полёта, очень уж хотелось сделать её не прямой. Однако плёточнику изыски не понадобились, он получил попадание в жизненно важную точку и свалился с потолка на пол пещеры. Однако стоило моему дублю сделать несколько шагов вперёд, как он почувствовал удар по своему разуму и пошатнулся, застыв статуей.
Только вот полноценного мозга у копии по определению не было, так что я быстро заставил её искать угрозу, осторожно двигаясь вперёд. Видимо поняв, что заглушить чужие извилины не получилось, мин’фалай перешёл к иной тактике. Через двойника я почувствовал попытку подчинения, которую оказалось несложно отбросить. Моя власть над копией по определению была выше, чем у кого бы то ни было другого. Однако кукловод почуял, что дело нечисто и попытался добраться уже до моих мозгов, всё так же старающихся оставаться в состоянии дефицита мыслей. В ушах зазвенело:
— Подчинись, раб!
Отвечать я не стал, просто рванув вместе с нагнавшей меня копией из арьергарда вперёд. Всё равно мои мозги уже пытаются иметь с расстояния. Сопротивляться внушению было сложно, но пока что всё таки удавалось. К тому же, когда начали сношать уже мой разум, я сумел определить примерное местонахождение врага, скрывающегося за следующим поворотом. Первая копия тут же побежала туда как наскипидаренная и выстрелила, ориентируясь на мои целеуказания. Снаряд ударил в стену, выбив каменную крошку, двойник получил практически невидимый удар и развеялся, а давление на мой разум стало больше. Появление новой копии помогло, но ненадолго, так что видимо расстояние влияет на способности противника. Что же, никто и не ожидал, что будет легко.
Мы с дублями добежали наконец до поворота и первый двойник сразу схлопотал удар, уничтоживший его. Выскочив следом, мы начали стрельбу по площади, выбивая каменную крошку и тут мне в голову пришла здравая мысль, точнее даже две. Первая заключалась в том, чтобы разделить не себя, а копию, чтобы попытаться сбить противника с толку. Вторая деликатно поинтересовалась, а не мог ли враг транслировать мне своё ложное расположение, так же идя на хитрости. Раньше, чем подумал о том, что это тоже может быть обманом, я шагнул влево и выстрелил под потолок, помня о способности врага летать. И попал!
Теневой оперённый снаряд ударил в едва заметный сферический шит и сделал врага видимым. Благодарение Небу, что у этих тентаклемордых тварей иная магия и передо мной тут в чёрной мантии не адепт восьмой Ступени в воздухе болтается, а то прямо сейчас можно было бы ложиться и помирать. Водопада-то, в который можно спрыгнуть, тут нет, особо не сбежишь. Однако так или иначе моя атака мин’фалаю не понравилась, он растопырил щупальце и взмахнул лапой, увенчанной небольшими, аккуратными когтями. Я инстинктивно увернулся от невидимой атаки, почуяв ослабление давление на разум во время стороннего магического действия, а затем выпустил из себя две копии, развеяв предыдущие. Эта зараза всё равно уже наверняка поняла, кто есть кто, а так хоть может на секунду-другую опять с толка собью. Миниктулху тем временем мягко спланировал из под потолка на пол и опять ударил, но на этот раз по всей ширине пещеры. Ошибка с его стороны, накрыл-то он нас троих, но на уничтожение дублей силы удара уже не хватило. Мы же, выдержав натиск и проехавшись назад по мху, ринулись в ближний бой, стреляя на ходу. Сферическая плёнка держала дистанционные удары, но я возлагал надежды на драконьи когти, напитанные энергией. Только вот гроза японских девочек-волшебниц опять меня вычислил и на этот раз прилетело от него конкретно. Меня отбросило назад, ударив о стену, рёбра хрустнули и от одного из амулетов на поясе потекла восстановительная энергия. Однако двойники таки добежали до ближнего боя, начав кромсать едва видимую преграду теневыми кусаригамами и кукри. Та продержалась секунды две, наконец лопнув и оружие левого дубля достигло вражеской плоти, врубившись в плечо. Через мгновение мин’фалай уничтожил обоих противников, но в него тут же влетел я, рассекая грудь. Драконий коготь пропорол ткань, кожу и мясо, но я в очередной раз отлетел назад. Теперь с лицом, по которому будто от души вдарили кувалдой.
— Сфука — прошепелявил я через шатающиеся передние зубы, создавая копии и опять бросаясь в бой.
Тентаклемордый же решил, что с него пожалуй хватит и сделал пас рукой, развернувший не сферический барьер, а плоский. Тот перекрыл пещеру, пока враг шустро полетел на утёк, слегка не доставая своей тёмной сутаной до пола. Наши клинки начали кромсать преграду и разбили её за пару секунд, однако эта дрянь уже уходила за поворот. В неё полетели магические пули и я уже думал, что эта зараза от нас уйдёт. Двигается-то она быстро, а по пути может ещё и натравливать на преследователей встречных монстров. Они-то копиями фокусировку сбивать явно не умеют. Однако один из оперённых снарядов влетел за поворот, вызвав короткий стон. Я со своими копиями со всех ног добежал до угла и увидел, что клиент готов. Удар пришёлся на затылок, выйдя через лоб, а без мозгов жить способны разве что психологини из тиктока. На всякий случай отрубив башку, я поинтересовался:
