Мы одновременно обернулись. Я успел подхватить ближайшую стойку, Гайус поймал вторую, однако средняя секция всё равно сложилась и накрыла Макиаса вместе с половиной его вещей.

Из-за упавшей перегородки показалась Лаура в длинной ночной рубашке. Она держала в руках деревянную рейку и смотрела на нас так, словно решала, кого назначить виновным.

— Почему конструкция рухнула?

Макиас выбрался из-под деревяшки и поправил очки.

— Потому что некоторые люди не способны оставить вещи на своих местах!

— Я хотела забрать сапоги, — пояснила Фи.

Алиса выглянула из-за сохранившейся части ширмы, заметила нас и тут же скрылась обратно.

— Не стойте там! Отвернитесь!

Мы дружно повернулись к стене. Гайус аккуратно поставил перегородку на место, а Юсис сел на край свободной кровати и спокойно наблюдал за происходящим, нисколько не пытаясь помочь.

— Альбареа, — произнёс Макиас, — ты мог хотя бы поднять эту хреновину!

— Мне показалось, что ты прекрасно справляешься с этим.

— Нихера подобного!

Пока они спорили, Лаура восстановила среднюю конструкцию, а затем подпёрла их стульями и заставила Фи убрать сапоги.

— Никто не пересекает эту линию без разрешения! — предупредила она.

— А если понадобится выйти? — спросил Эллиот.

— Дверь находится на вашей стороне.

— А вода?

— Кувшин тоже на вашей стороне.

— А пироги?

Все посмотрели на коробку у окна, оказавшуюся за стульями. Эллиот явно не учёл этого во время перестановки.

— Они останутся тут до утра, — решила Лаура.

Гайус покачал головой.

— Пироги могут испортиться.

— Ночью прохладно.

— Один из них с мясом.

Лаура задумалась. Эллиот использовал эту паузу, быстро переступил через границу, забрал коробку и вернулся обратно. Алиса успела заметить движение.

— Кто там ходит?!

— Я спасал еду, — ответил он.

— Больше не ходи здесь!

— Хорошо!

Несмотря на обещание лечь спать, никто даже и не собирался успокаиваться. Эллиот раздал пироги, Гайус открыл бутылку сока, Фи уселась на подоконник и начала есть орехи, Макиас пытался составить расписание подъёма, а Юсис читал прошения торговцев с очень усталым видом. Сара лежала поперёк чужой кровати на мужской половине комнаты, временами поднимала голову и требовала налить ей воды, хотя каждый раз забывала выпить уже принесённый стакан.

Лаура вышла из-за перегородки уже полностью переодетой.

— Через десять минут все должны лечь! — объявила она.

— Ты теперь командир общежития? — спросил я.

— Кто-то обязан прекратить этот беспорядок.

— А по-моему, всё проходит отлично.

В этот момент Сара поднялась на локтях, попыталась дотянуться до стакана и смахнула его на пол и конечно же вода растеклась возле кровати Юсиса.

— Великолепно, — сухо сказал он.

Макиас немедленно схватил полотенце. Гайус поднял стакан, Эмма принесла тряпку, а Сара снова уткнулась в подушку.

— Я проверяла вашу готовность к чрезвычайным ситуациям, — пробормотала она.

— Разумеется, — ответил Юсис. — Теперь я чувствую себя значительно безопаснее.

Мы вытерли пол, убрали пустые тарелки и всё-таки начали укладываться. Мне досталась кровать возле двери. Эллиот занял соседнюю, Гайус устроился у стены, Макиас лёг ближе к центру, чтобы, по его словам, слышать всех нарушителей порядка. Юсис остался без своего места, так как Сара отказывалась двигаться.

— Разбуди её, — предложил Макиас.

— Ты можешь сделать это сам.

— Она твой инструктор.

— Она также твой инструктор.

Они посмотрели друг на друга, после чего одновременно отвернулись. Гайус предложил Юсису свою кровать, но тот отказался, после чего постелил на полу возле стены и положил под голову свёрнутую куртку.

— Второй сын герцога спит на полу из-за пьяной женщины, — заметил Макиас. — Вот она, настоящая академическая жизнь.

— Упомянешь об этом в Тристе, тогда я лично прослежу, чтобы ты спал в конюшне.

Мы какое-то время полежали и даже начали засыпать, а затем внезапно Фи появилась из-за перегородки с подушкой в руках, оглядела мужскую половину комнаты и без всякого предупреждения легла на кровать ко мне. Я уже успел устроиться под одеялом и начал засыпать, поэтому некоторое время просто смотрел на неё, а затем таки сказал.

— Э-э-э… Фи-сан?

— Да?

— Ты чего это делаешь?

— Я буду здесь спать.

— … но тут моя кровать как бы, так что…

— Теперь моя.

— Но у тебя есть своя.

— Там Алиса рядом бормочет о том, что ты изврат и не даёт мне уснуть.

— Она скоро перестанет.

— Не перестанет.

Из-за перегородки немедленно донёсся голос Алисы:

— Я всё слышу!

Фи закрыла глаза и натянула одеяло до подбородка, а затем обняла меня, будто так и надо.

Надо ли говорить, что все с такого мягко говоря охренели, особенно я.

Эллиот повернулся ко мне с таким фэйсом, что я даже и не знаю, как его описать. Он уже начал открывать рот, но я сработал на упреждение и спросил.

— Что мне делать?

— Э-э-э… Ну-у-у… Может ляжешь на её место?

— Я не могу пойти туда! Там девчачья половина!

— Тогда ляг как Юсис на полу.

Юсис приоткрыл один глаз.

— Тут не очень удобно так-то…

В итоге Эллиот продолжил пялиться на меня с Фи, впрочем подозреваю, что не только он один.

Лаура обнаружила нарушение через несколько минут, подошла, посмотрела на нас, а затем вывела Фи обратно за перегородку и вернула её на место, а после этого порядок наконец-то установился.

Свет погасили ещё через четверть часа. Комната погрузилась в темноту, через неплотно задёрнутые шторы проникал слабый свет уличных фонарей, а с площади доносились последние далёкие мелодии. Кто-то продолжал шептаться за перегородкой, Макиас требовал соблюдать тишину, Гайус пожелал всем спокойной ночи, Юсис попросил не наступать на его вещи.

Я лежал, смотрел в тёмный потолок и ждал, когда шум утихнет. День получился длинным: винодельня, фестиваль, танец с Лаурой, фейерверк, возвращение через ночной город. Усталость должна была свалить меня сразу, однако сон не приходил. В голове снова звучала музыка с площади, ладонь помнила тепло руки Лауры, а рядом Эллиот несколько раз перевернулся с одного бока на другой.

Через некоторое время он тихо позвал:

— Рин, ты спишь?

— Уже нет.

— Извини.

— Всё равно не спалось.

Мы замолчали. С женской половины раздалось сонное бормотание Алисы, а затем кровать скрипнула и снова стало тихо.

— Хочешь выйти наружу? — спросил Эллиот. — Здесь душно.

Я осторожно поднялся, нащупал куртку и вместе с ним покинул комнату. Макиас приоткрыл глаза, однако ничего не сказал, лишь показал на дверь и жестом потребовал закрыть её тихо.

На улице стало значительно прохладнее. Фестиваль уже закончился, прилавки стояли закрытыми, на площади гасли последние фонари, а работники складывали лавки и убирали оставшийся мусор. Мы с Эллиотом сели на деревянную скамью возле гостиницы. Некоторое время он молчал, сцепив руки между коленями.

— Хороший вечер получился, — сказал я.

— Да. Я давно так не веселился.

— Ты с Гайусом сожрал половину жратвы с площади.

— Он предложил попробовать все местные блюда, а я не хотел показаться невежливым!

— Благородная жертва.

Эллиот улыбнулся, однако веселье быстро ушло с его лица. Он посмотрел на закрытые окна гостиницы напротив, затем провёл пальцами по краю скамьи.

— Ты сегодня спрашивал, чем я занимался до академии. Точнее, вроде не спрашивал, но разговор был рядом с этим.

— Можешь рассказать.

— Мой отец служит в армии. Генерал Крейг. Для него военная служба всегда была чем-то естественным, понятным и правильным. Мой старший брат тоже пошёл по этому пути, поэтому отец решил, что я сделаю то же самое.

— А ты не хотел?

— Конечно не хотел! Я с детства занимался музыкой, играл на скрипке и хотел поступить в музыкальную академию. Когда я сказал об этом дома, то отец решил, что музыка останется увлечением, а настоящая профессия должна быть серьёзной. Потом он сам подал документы в Тор и сообщил мне уже после того, как всё устроил.