Фатма принесла кусок толстой кожи. Алиса вырезала прокладку по форме, Гвин молча наблюдал за её руками и временами улыбался, когда она повторяла движения, которым он наверняка учил её ещё ребёнком.

Во время перерыва мы сели возле навеса и выпили холодного чая. Алиса продолжала рассматривать снятую втулку, проводила пальцем по выработанному краю и что-то прикидывала в уме.

— Ты с детства этим занималась? — спросил я.

— Дедушка брал меня в мастерские. Мама считала, что ребёнку нечего делать возле станков, но он всё равно находил способ провести меня внутрь.

Гвин поднял чашку.

— Будущий председатель должен знать, что происходит под красивой крышкой машины.

Алиса помрачнела лишь на секунду.

— Я не говорила, что стану председателем.

— И не обязана. Инженером тоже быть неплохо.

— Ты сам был и тем и другим.

— Поэтому я знаю, что одно без другого быстро портится. Руководитель, который не понимает работу мастеров, начинает требовать невозможное. Инженер, который не понимает людей, создаёт прекрасную машину, которой никто не сможет пользоваться.

Юсис посмотрел на Алису.

— Похоже, тебе придётся освоить обе стороны.

— Возможно. Сначала хотелось бы закончить академию без новых семейных планов за моей спиной.

После перерыва Алиса сама взялась за новую втулку. Гвин установил переносной станок на задней площадке автомобиля, закрепил металлическую заготовку, после чего уступил внучке место. Она проверила резец, затем измерила старую деталь штангенциркулем и выставила размер с таким вниманием, будто от нескольких долей зависела работа целой фабрики.

Станок загудел. Тонкая металлическая стружка начала сворачиваться возле резца. Алиса не торопилась, снимала слой за слоем и несколько раз останавливала механизм для измерения. Гвин не вмешивался. Только один раз указал на нагрев заготовки, но она уже потянулась к маслу раньше его слов.

Местные наблюдали за работой с интересом. Для них Алиса была городской девушкой в дорогой форме, дочерью женщины, чья компания производила половину техники империи. Через час они перестали смотреть на фамилию. Они видели девушку-инженера, сидящую возле старого насоса с испачканными руками и терпеливо подгонявшую деталь для их поилок.

Когда втулка была готова, Алиса проверила её на свет, провела пальцем по внутренней поверхности и передала деду.

— Попробуй.

Гвин установил деталь на вал. Она вошла плотно, без перекоса.

— Хорошая работа!

— Ещё не закончили.

— Вот теперь узнаю свою внучку.

Сборка заняла куда меньше времени. Юсис читал собственные записи и называл порядок тяг, Эмма следила за кварцевым блоком, Гайус удерживал нижнюю опору, а я поставил крышку на место. Алиса прошла вокруг нас, проверила каждый болт и заставила Тому заново подтянуть крепление, которое он закрутил под углом.

— Теперь включаем без нагрузки, — сказала она. — Если появится металлический стук, сразу же отключайте!

Гвин повернул рубильник. Двигатель запустился мягче прежнего. Несколько секунд он работал впустую, потом Гайус открыл воду. Поток пошёл по трубе, наполнил первую поилку и не ослаб. Индикатор перегрузки оставался тёмным. Алиса приложила пальцы к корпусу, почувствовала вибрацию и удовлетворённо кивнула.

— Давление ровное. Подшипник позже всё равно придётся заменить, но до следующей поставки он выдержит.

Лакан выслушал её, подошёл к Алисе и пожал ей руку обеими ладонями. Потом сказал.

— Ты хорошо слышишь голос металла.

Алиса смутилась.

— Я рада помочь.

Гвин стоял рядом с широкой улыбкой. Когда местные ушли проверять поилки, он положил руку внучке на плечо.

— Видела их лица?

— Насос заработал, поэтому они довольны.

— Они довольны тобой. Это важнее.

Алиса посмотрела на воду, которая ровно текла в деревянную ёмкость.

— Я просто починила старое оборудование.

— Именно с этого всё и начинается. Сначала люди доверяют тебе насос. Потом мастерскую. Потом завод. Большие компании тоже состоят из таких вещей, только ошибок там больше и последствия тяжелее.

Она ничего не ответила, но и не отвернулась. На лице появилась всё та же искренняя улыбка, с которой она встретила деда утром.

Я раньше видел в Алисе девушку, которая злилась на собственную фамилию, спорила с матерью и боялась, что окружающие станут относиться к ней иначе. После сегодняшнего ремонта фамилия перестала быть главным. Передо мной стояла будущий инженер, которая слышала лишний щелчок в старом насосе, замечала следы плохой обработки и умела распределить работу между людьми. Рядом с ней никто не оставался бесполезным: Гайус отвечал за тяжёлые детали, Эмма за кварц, Юсис за порядок сборки, Тома за инструменты, а мне досталась работа, где требовалась сила и осторожность.

Алису занимал результат: она видела, что нужно сделать и вела остальных к нему. Если однажды ей действительно придётся руководить корпорацией, люди пойдут за ней благодаря умению понимать работу и тех, кто её выполняет.

Алиса обернулась к нам.

— После целого дня в смазке я заслужила немного похвалы!

Она подняла руки, увидела чёрные следы на пальцах и рассмеялась. Гвин рассмеялся вместе с ней, после чего они начали спорить, кто будет чинить неровное колесо автомобиля. Алиса требовала снять ступицу до темноты. Дед утверждал, что машина спокойно доедет ещё сотню километров. Через минуту они уже тащили инструменты к дороге, хотя оба прекрасно понимали, что Алиса всё равно не позволит ему уехать с неисправностью.

Я пошёл следом, потому что держать тяжёлое колесо снова предстояло мне. Работа обещала затянуться до вечера, но никто не возражал. В Норде всегда находилось что-то сломанное, кому-то требовалась помощь, а бывший председатель крупнейшей промышленной компании империи выглядел счастливее всего именно возле старой машины с гаечным ключом в руке.

Алиса рядом с ним тоже была счастливой. Теперь я понял, что её будущее могло состоять не из кабинетов, приёмов и бесконечных споров с матерью. В нём находились мастерские, чертежи, люди и машины, которые начинали работать после её решения.

После ремонта насоса поселение постепенно вернулось к обычному ритму. Гвин ещё долго спорил с Алисой возле своей машины, доказывая, что кривое колесо спокойно выдержит дорогу до следующей стоянки, однако она заставила его снять ступицу, заменить изношенное кольцо и заново затянуть крепления. К ужину бывший председатель Райнфорда сидел возле костра с испачканными руками, рассказывал Лакану историю о сломанном подъёмнике на одном из старых заводов и выглядел настолько довольным, будто провёл весь день на лучшем празднике в своей жизни.

Алиса сидела рядом с дедом, перебивала его в самых сомнительных местах и поправляла технические подробности. Гвин каждый раз возмущался, что молодёжь совершенно разучилась уважать хорошие истории, после чего добавлял ещё более невероятную деталь. Местные смеялись, Тома задавал вопросы про заводские машины, а Лили попросила однажды построить для неё механическую лошадь, которая сможет сама находить дорогу домой.

Я впервые видел Алису такой. В академии она часто держалась напряжённо, вспыхивала от любой неловкой шутки и заранее готовилась защищать собственные решения. Рядом с дедом она смеялась громко, не следила за каждым словом и свободно спорила с человеком, который когда-то руководил крупнейшей промышленной корпорацией империи. Для неё он оставался дедушкой, способным забыть затянуть гайку и оставить на восемь лет плохо обработанную втулку.

После ужина люди начали расходиться по юртам. Гайус ушёл помогать отцу с лошадьми, Юсис снова спорил с Томой о вчерашней кобыле, а Эмма осталась возле Фатмы и Шиды, чтобы продолжить писать о местных обычаях. Я собирался проверить седло перед завтрашней поездкой, когда Алиса подошла ко мне и тихо спросила: