— А может, я просто хочу наверстать упущенное с тобой.

Чувствую, как воздух между нами становится тяжелее. Его слова проникают сквозь мою броню, оставляя след где-то в груди.

— Ладно, — вскидываю руки в знак капитуляции, пытаясь скрыть смущение. — Ты выиграл. Итак, о чём хочешь узнать?

— Для начала расскажи, чем жила всё это время, — он откидывается на спинку стула, и я чувствую, как его внимание полностью сосредоточено на мне.

— Да так, ничего сверхчеловеческого, — пожимаю плечами. — Закончив школу, поступила на экономический. Но когда у родителей не хватило денег, перевелась просто в торговый колледж. Проучилась несколько лет, нашла парня, пошла работать. Что, между прочим, делаю и по сей день.

— Н-да… — подытоживает Артём, тяжело вздыхая. В его голосе звучит разочарование.

— Что? — непонимающе смотрю на него.

— Да то, что более скучного рассказа о себе я уже давно не слышал, — он качает головой. — Хотя, не мне тебя судить. Так что там с парнем? Хорошо ему живётся с тобой?

— Как у Христа за пазухой, — отвечаю сухо. — Ему разве есть на что жаловаться?

— Ну да, ну да, — загадочно отвечает Артем, улыбаясь своим мыслям. Затем замечает, что я не притронулась к еде. — Чего не ешь? Не нравится?

— У нас вкуснее готовят, — коротко отвечаю. И это правда. Вид идеально приготовленного блюда совсем не внушает мне аппетита. Возможно, я просто привыкла к более скромной еде, ценник которой намного меньше, чем в этом ресторане.

Мы сидим в тишине, и я рассматриваю интерьер, когда замечаю идущую в нашем направлении разодетую девушку модельной внешности. Она движется грациозно, как пантера, и моё сердце почему-то начинает колотиться быстрее. Я вжимаюсь в стул, наблюдая за ней. Она подходит к Артёму, наклоняется и обнимает его со спины, целуя в щеку. Полностью игнорируя меня, будто рядом с ним никого нет.

— Артём-чик, дорогой, здравствуй, — воркует, поглаживая его плечо. — А я уже думала, что ты дорогу ко мне забыл.

— Что ты, Вик, просто дел невпроворот, — Артём напрягается, его голос становится вежливо-отстранённым. — Некогда по ресторанам ходить.

— Ну да, ну да, — она кокетливо наклоняет голову. — Слышала, ты новое СТО купил.

— Ага. Так что работы прибавилось, — он старается быть учтивым, но я вижу, как он хочет закончить этот разговор.

— Вот я искренне не понимаю тебя, — продолжает Алиса, не замечая его напряжения. — Зачем вечно дышать этой гарью и делать всё самому, если можно нанять толковых людей и они сделают всё за тебя?

— Возможно, так было бы лучше, — он пожимает плечами. — Но, как ты знаешь, я предпочитаю делать всё сам.

— Ну да, помню, — она протягивает слова с двусмысленной интонацией, мурлыча. — Вот за это ты мне и нравишься.

— Спасибо, Вик, за комплимент. А теперь, если можно, оставь нас наедине.

«Ее величество» впервые бросает на меня взгляд. Королевский, оценивающий, пренебрежительный. Виктория меня не видит — она оценивает меня, как вещь, которая случайно оказалась в поле её зрения.

— С кем? — спрашивает она, и в её голосе звучит сталь.

— С подругой, — отвечает Артём, и в его голосе появляются стальные нотки. — Надеюсь, ты не против?

На лице девушки расцветает сладкая улыбка.

— Если с подругой, то нет. Ну пока, Артём-чик, скоро я к тебе загляну. Пока-пока!

Она уходит с той же лёгкостью, с которой пришла, оставляя за собой шлейф дорогих духов и холодное молчание.

Я оцениваю весь спектакль со стороны, чувствуя, как внутри закипает странная смесь раздражения и неловкости.

— А я смотрю, ты женским вниманием не обделён, — говорю, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Мне почти это удаётся.

— Было бы странно с учётом моих возможностей, — он пожимает плечами, и в его голосе проскальзывает самоирония.

— Я думала, ты сейчас скажешь «внешности», — замечаю спокойно.

— Рад, что ты наконец оценила мою внеземную красоту, — Горин улыбается, но в его улыбке больше горечи, чем веселья.

Утром я просыпаюсь от того, что проспала. Нещадно, беспощадно, на все сто процентов. Вскакиваю с кровати, как ошпаренная, сердце колотится где-то в горле, а в голове одна мысль: «Опоздала, опоздала, опоздала!». Запихиваю в рот бутерброд, на ходу застёгивая куртку, хватаю сумку и несусь в сторону остановки, едва не сбивая с ног соседей в подъезде.

Привычный маршрут сегодня кажется мне крайне тяжёлым — ноги гудят, голова раскалывается, а перед глазами всё плывёт. Я не выспалась. Благо, дядя Саша на кухне оказывается моим ангелом-хранителем. Он спокойно реагирует на моё опоздание, даже не поднимает бровь, и прикрывает меня перед тётей Любой, которая вечно пилит за пунктуальность. Я выдыхаю и бросаюсь в омут работы, стараясь наверстать упущенное в бешеном темпе. Посуда летает, столики меняются, я ношусь по залу как угорелая, пытаясь не думать ни о чём, кроме работы.

Когда наступает минутная передышка, беру тряпку и начинаю яростно натирать стекло витрины, вкладывая в это движение всю свою злость и усталость. Пот заливает глаза, но я не останавливаюсь.

— Не думал, что когда-нибудь это скажу, — раздаётся за моей спиной знакомый, насмешливый голос. — Но от такого количества работы, что ты проделала с утра, обычно кони дохнут.

Я не оборачиваюсь, продолжая тереть стекло.

— И тебе доброе утро, — спокойно отвечаю, краем глаза замечая его отражение.

Он вальяжно подходит ко мне со стаканчиком кофе в руке. Сегодня Артём одет по-другому. На нём порванная майка, открывающая загорелые плечи, и фирменный комбинезон с логотипом его СТО, расстёгнутый на груди. Я не могу сказать, что эта одежда портит его внешний вид — скорее наоборот. В ней он выглядит не солидным дядькой Артёмом Станиславовичем, а скорее просто Тёмой, тем парнем, за которым я когда-то бегала по двору.

Я чувствую, как уголки губ сами собой ползут вверх, и не могу остановить эту улыбку.

— И что тебя рассмешило? — он наклоняет голову, оценивая моё лицо, и в его глазах мелькает любопытство.

— Да так, — пожимаю плечами, продолжая тереть стекло, чтобы скрыть свои эмоции. — Просто вспомнилось, как вы с Игорем ходили на рыбалку и утопили соседский велосипед.

Артём тоже начинает смеяться — открыто, искренне, запрокидывая голову. От этого смеха у меня внутри разливается что-то тёплое и давно забытое.

— Ага, было дело… — он качает головой, и в его глазах загораются воспоминания. — Кстати, после того мы с Игорем неделю не могли нормально сидеть. Знатно тогда родители преподали нам педагогику Ивана Грозного.

— Ну так, сами виноваты, — фыркаю, чувствуя, как усталость куда-то уходит, сменяясь лёгкостью.

— А кто спорит, — он пьёт кофе и продолжает улыбаться.

Наступает короткая пауза. Он смотрит на меня, и я чувствую, как его взгляд становится чуть более внимательным.

— Так как там парень, тьфу, жених? — он скрещивает руки на груди. — Не сильно тебя вчера ругал за поздние посиделки с другом?

Я на мгновение замираю. Внутри что-то сжимается. Я не хочу врать ему, но…

— Самой хотелось бы это знать, — отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал безразлично. — Но увы, остаток вечера я провела в одиночестве.

— Даже так? — он приподнимает бровь. — А почему?

Чувствую, как внутри всё сжимается. Я продолжаю тереть стекло, чтобы не смотреть ему в глаза.

— Хотя это и не твоё дело, но я всё же отвечу. Коля мой сейчас очень перегружен работой, поэтому постоянно в командировках. Чтобы мы смогли к концу года сыграть свадьбу.

Моё враньё — не столько Артёму, сколько самой себе — почему-то заставляет меня задуматься. Перед кем я пытаюсь оправдываться? Сама не понимаю. Перед ним? Перед собой? Или перед тем идеальным образом жизни, который я себе нарисовала, но который никогда не существовал на самом деле?

— Ну что ж, — Артём кивает, и в его голосе звучит одобрение. — Это похвально для мужчины — работать на благо совместного будущего. Так что передай Николаю от меня привет. И постарайся в ближайшее время меня с ним познакомить.