Ратибор дал сигнал — короткий рык снизу, от самого горла. Триста тел сорвались с места одновременно. Джунгли не пережили их бега: папоротники ложились под лапами, лианы рвались, как гнилые верёвки.

Первыми вперёд пошли не самые сильные, а самые быстрые. Они шли парами, по два на одного монстра, — это было не искусство боя, а арифметика: отвлекать, кусать, отскакивать, не давать развернуться. Без проблем была преодолена огненная стена, причем шерсть прошедших через обряд жизни даже не опалилась.

Вожак почувствовал их на себе и не понял, что происходит. Волкодлаки висели на его боках, как слепни на быке: один вцепился в сухожилие задней лапы, двое забрались на хребет и начали грызть костяные пластины у основания шеи, где между ними был зазор в ладонь. Вожак взревел, встал на дыбы, сбросил двух — но третий уже пробился к горлу. Сотни лет эволюции против магии: магия проиграла на первой секунде.

Джунгли вспыхнули сверху. Огненный шар прошёл сквозь полог, как ядро через холст, и разорвался в центре рисунка — там, где держались тыловые двадцать пять волкодлаков. Их не разбросало. Следовавшие за волкодлаками солдаты Российской армии подумали, что этих волкодлаков просто не стало: на месте останутся только выжженные силуэты, вдавленные в землю. Однако когда пламя развеялось, солдаты ошалело увидели живых волкодлаков, которые ускорились, стремясь быстрее достигнуть противника.

Неожиданно для всех между стаей и людьми в очередной раз поднялась огненная стена — не пожар, а именно стена, ровная, как кладка, высотой в шесть метров, идущая на пятьсот метров. Стена отрезала стаю от людей. Монстры начали атаку файерболами.

Шагоходы, танки и реактивные установки не отступили ни на шаг, солдаты легли в папоротник, вжали лица в землю, пропустили над собой несколько шаров, а затем рванули вдоль огненной стены, ища место, где она тоньше. Старый князь Оболенский-Белый понимал, что ему огонь не повредит, а вот тем, кого он вел, нужно обойти стену.

С той стороны стены джунгли сломались иначе — ритмично, тяжело, механически. Ветки сначала затрещали, а потом просто перестали существовать: шагоходы шли, продавливая просеку, и на каждом шаге двенадцать тонн веса ухали в землю. Сварные «Медведь-4» — бортовая броня, спаренный крупнокалиберный пулемёт на левой клешне, огнемёт в правой. Они шли ростом выше нижнего яруса джунглей и раздвигали лес корпусом, как плуг.

Следом — танки «Тайфун», сотня коробок на широких траках, гусеницы которых после первого же километра стали зелёными от раздавленного папоротника. И в самом тылу, за стволами, на деревянных настилах, уже разворачивались в веер полсотни реактивных установок «Гроза»: сорок восемь труб на каждой, направляющие подняты на угол, расчёты в брезентовых накидках работают молча.

По связи прошёл голос командира бригады — коротко:

— Внимание, к бою. По хребту стены — заградительный. Точку наведения даёт волчица.

Заряна стояла на спине убитого вожака монстров и смотрела туда, где за огнём поднималась самая большая тень. Она не могла говорить по-человечески. Ей это было и не нужно: она просто подняла морду в ту сторону. Все оборотни тут же разделились надвое и исчезли из виду. Монстры, стоявшие среди трупов, удивленно крутили головами, не понимая куда подевался их враг.

Артиллеристы поняли.

Огромный монстр Радужный Змей, отрастивший крылья, поднялся из-за линии деревьев, и вместе с ним поднялась земля. Не взрывом — слоем. Пласт джунглей площадью в три футбольных поля оторвался от основания и пошёл вверх на пятьдесят метров, неся на себе деревья, корни, камни и всё, что было на нём живого. Залп «Грозы» ударил в этот пласт снизу.

Сорок восемь реактивных снарядов на установку: две тысячи четыреста разрывов прошли вверх, в плоть поднятого слоя, и вывернули его наизнанку. Земля, не успевшая подняться, упала обратно. Деревья посыпались сверху, как перебитые кости.

Десяток монстров пошёл вперёд на трёх шагоходов сразу. Первый он сбил ударом лапы — «Медведь-4» сложился пополам, как пустая жестянка, пилот не успел даже катапультироваться. Второй ему разорвал огнемётом левую половину морды. Третий не успел ничего: один из монстров наступил на него сверху, вдавив корпус в мокрую глину на два метра, — но на монстров набросились вернувшиеся оборотни. Сразу семь волкодлаков вошли ему под рёбра снизу и разошлись в стороны.

Третий монстр так и умер стоя: масса ещё держала его на лапах, а внутри уже не было ничего, что держит тело.

Четвертый монстр бросил в танковый взвод огненный шар — «Тайфун» номер семь вспыхнул изнутри, башню сорвало и унесло в папоротники. Через восемь секунд монстр получил в ответ три прямых попадания с шагоходов и перестал быть вертикальным. Огненная стена в тот же миг опала, как срезанное полотно.

Радужный Змей остался один. Все окружающие его монстры бились в агонии на земле. И тогда Ратибор поднял стаю всю сразу и оборотни облепили монстра как мошки, не давая спастись тому бегством…

Они накрыли его, как вода накрывает камень. Клыки искали не броню — они искали сухожилия, пах, основание черепа, места, где магия держится на мясе. Змей поднимал волков в воздух, разбивал их о стволы, бил хвостом. Танки били по нему в упор. Шагоходы держали клешнями его шею, чтобы дать волкам восемь лишних секунд.

Восьми секунд хватило.

Ратибор сидел на туше монстра, восстанавливая дыхание, и смотрел, как на помощь идут новые шагоходы — свежие, с полным боекомплектом. Заряна легла рядом и положила морду ему на лапы.

Связист бригады передал в штаб три слова:

— Плато наше. Продолжаем.

Высадка японцев проходила в заливе Баия-Гранде, крупном заливе в южной части которого находится вход в Магелланов пролив.

Побережье Южной Америки в этом секторе немного отличалось от того, что было нанесено на карте десять лет назад. Сплошная зелень до горизонта, мангровые стены, реки цвета кофе с молоком и тишина такая густая, что радисты слышали собственный пульс в наушниках.

Японская империя готовила высадку две недели. Всё было посчитано:

Два огромных авианосца, с которых взлетающие самолеты нанесли три бомбовые волны перед высадкой, выжигая напалмом джунгли. Шагоходы типа «Асигару» в количестве шестьдесят две штуки, которые после высадки образовали первый эшелон, поддержку пехоты. Шагоходы типа «Самурай» в количестве тридцать восемь штук, составляющие второй эшелон для создания защитной стены, являющейся основой обороны. Реактивные установки «Араси» в количестве семидесяти штук должны были создать дистанционный заградительный огонь. Морская пехота должна была закрепиться на плацдарме.

Расчёт строился на одном допущении: противник будет держать дистанцию. Против живой силы и против крепостей «Араси» работают безупречно. Триста сорок труб на семьдесят машин — это огненный вал, который не переживает ничего.

Допущение оказалось верным ровно три часа.

Первую волну пустили на рассвете.

Кассетные бомбы пошли низко, расходясь над мангровыми стенами и раскрываясь хлопками — сотни суббоеприпасов накрыли квадрат за квадратом, и зелень встала дыбом, как шерсть. Через двадцать минут пошла вторая волна — уже напалм. Гель разлился по воде и горел на ней, мангровая кромка превратилась в шестикилометровую линию огня, и джунгли за ней начали отдавать чёрный дым.

Разведчики с воздуха доложили: цель выжжена, движения нет.

Движения действительно не было. Не потому, что там никого не осталось, а потому, что монстры после первых же атак с воздуха поспешили в океан, где стояли в воде, выставив наружу только ноздри и ждали.

Первый эшелон

Десантные баржи пошли к берегу в 09:40. Шагоходы «Асигару» ступили на мокрый песок и сразу начали разворачиваться в линию — восемьдесят метров между машинами, классический строй.

Они не успели пройти и километра.

Первыми атаковали японцев восемь десятков монстров с толстенной непробиваемой шкурой, небольших, ростом с два дома, с вывернутыми назад стопами и абсолютно беззвучным шагом. Они не атаковали строй. Они прошли между шагоходами, прямо сквозь интервалы, и обрушились на морскую пехоту. Когти, зубы, вес. За семь минут первый батальон перестал быть батальоном.