— A propos du mariage… тут же начинает Марсель, но дядя Халиль поднимает руку и поворачивается к Лее. (Насчет свадьбы…)

— Дочка, может, ты хочешь прогуляться? Эмин проводит тебя, — и хоть он спрашивает, но в его словах Лея слышит настойчивую просьбу, даже приказ, кивая ему и поднимаясь со стула.

— Дождитесь меня у машины. Я быстро, — кивает дядя Халиль, и они покидают ресторан.

— Куда-то конкретно хочешь? — спрашивает Эмин, беря ее под руку и помогая спуститься по лестнице.

— Нет.

Как только они оказываются на улице, Лея поворачивается к нему.

— Это была не деловая встреча, верно? Твой отец хочет выдать Ираду замуж? Он нашел ей мужа, да?

— Ты догадлива, — улыбнулся Эмин, тут же кривясь. — Я не в восторге от него. И вообще от замужества сестры, но этот вопрос решает только отец.

— Хочешь сказать, ты не можешь повлиять на его решение, даже зная, что она будет с ним несчастна? — спросила Лея, чувствуя как ей трудно дышать.

— Как я и сказал, — цедит он, смотря ей прямо в глаза. — Такие вопросы решает только отец.

— Ты же знаешь, что они любят друг друга, — она вдруг схватила его за руку и заглянула в глаза. — Ты не можешь так поступить с ней. Ирада в курсе, для чего вы здесь?

— Нет.

Он отошел от нее, доставая сигарету из пачки и быстро прикуривая.

— Хочешь сказать, что она подчинится вашему решению?

— Да.

— Не верю, — бросила Лея, смотря на то, как он глубоко затягивается.

— Если она хочет остаться в семье, быть на связи с родными, ей придется пойти на это.

— Хочешь сказать, что если она откажется выходить за незнакомого мужчину, вы откажетесь от нее⁈

Эмин молчал, но она и так поняла, что он имел в виду, отворачиваясь и чувствуя, что не может позволить этому случиться. Лея решает, что как только они приедут, поговорить с дядей Халилем.

От автора:

Грассирование* — это произнесение звука «р» на французский манер, картавость.

Вернувшись в отель, дядя Халиль сослался на усталость и ушел в свой номер, заставляя Лею испытывать чувство вины перед Ирадой и Джамилем. Эмин попросил не рассказывать никому о том, что она услышала за ужином, потому что это может навредить им всем.

Лея планировала с утра поговорить и уговорить дядю Халиля не выдавать Ираду за незнакомца ради выгоды. Ей претило это настолько, что она всю ночь пролежала без сна, думая как помочь ей избежать такого будущего.

И хоть Эмин говорил ей о том, что в их семье строгая иерархия, она не хотела верить в то, что дядя Халиль способен на такое. Он казался ей правильным, добрым и чутким человеком.

За завтраком его не было, и она спросила у Ирады, где отец.

— Он плохо себя чувствует, — ответил Эмин, слыша их разговор. — Будет в номере до самого отлета.

— Что-то серьезное? Я могу его навестить? — спросила Лея.

— После завтрака у нас поездка в музей Родена и в усадьбу Во-ле-Виконт, ты забыла?

— Да, но я…

— А уже после можешь навестить его. В любом случае, если не получится, у вас будет возможность поговорить в самолете, — пресек ее попытку Эмин. — Завтракайте и выезжаем.

— А нам обязательно идти? — спросила Ирада.

— Тебе да. Джамиль пусть сам решает.

— Я еду, — бурчит он недовольно, стреляя в Лею. — Будто бы у нас есть выбор.

Как только они выезжают за пределы отеля, Лея ненадолго отвлекается и вновь погружается в эту атмосферу веселья, с интересом слушая о том, что говорит ей Эмин.

Сегодня он выступал в качестве гида, веселя девчонок и заставляя Джамиля фыркать, каждый раз, когда они восторженно что-то обсуждали. Музей был первым на их пути, а уж после него они посетили усадьбу.

— Кстати, в одна тысяча девятьсот девяносто восьмом году в этой усадьбе сняли фильм «Человек в железной маске» с Леонардо ди Каприо в главной роли. Она даже некоторое время служила резиденцией Людовика XIV, — сообщил Эмин, встречаясь с насмешливым взглядом сестры. — Что?

— Если хочешь сохранить тайну своих чувств, старайся не выдавать слишком много подробностей, — с улыбкой пояснила Ирада.

— Не говори чепухи, — буркнул он, тут же смотря на то, чтобы их никто не услышал. — Я всего лишь говорю то, что знаю.

— Ну-ну.

Поняв, что действительно проявляет слишком много чувств, Эмин замолчал и все оставшееся время они просто гуляли.

— Говорят, что по субботам, они проводят «вечер при свечах», выключая электричество и зажигая множество свечей, а заканчивается все фейерверком. Иногда на территории парка проводят костюмированные балы, — поделилась Лея. — Я бы с удовольствием посетила его, когда-нибудь.

— Ты нигде прежде не была? — спросил Эмин, и она отрицательно покачала головой.

— Я всегда мечтала учиться в Сорбоне, в Париже.

— А сейчас?

— Не хочу взваливать на сестер эту ношу. Когда был жив папа, он обещал, что обязательно исполнит все мои мечты.

— У тебя их много? — улыбнулся Эмин.

— А у тебя только одна? — удивилась Лея, решая, что пока не готова поделиться с ним таким личным.

— У меня нет мечты, — бросил Эмин. — У меня все есть. О чем мне еще мечтать?

— Не знаю.

Лея, пожав плечами, внимательно посмотрела на него, замечая, как на его лицо ложится тень, и он тут же отворачивается.

— Мне кажется, мечта должна быть у каждого человека. Она дает надежду на будущее. Помогает двигаться вперед и никогда не сдаваться.

— Сдаваться? — Эмин нахмурившись, встает перед ней. — Я считаю это выбор. Если ты выбираешь сдаться, а не идти к цели, то это выбор, а не мечта.

Ирада с Джамилем куда-то сбежали, оставляя их наедине.

— Иногда вместо мечты тебе дается выбор, но это не значит, что ты перестал мечтать. Просто на данном этапе ты выбираешь что-то другое, отодвигая свою мечту чуть дальше. Ты не забываешь о ней, у тебя просто меняются приоритеты. И не всегда этому способствует собственное желание. Иногда это обстоятельства, которые ты не в силах изменить.

Эмин пристально следил за ее лицом, замечая в нем то, что больше всего его пугало в женщинах. Слезы.

— Думаю, что сейчас самое время найти наших беглецов, как думаешь?

Эмин пытался увести разговор в другое русло, понимая, что Лея говорила о себе. О своих мечтах, об отце и о Сорбоне. Он не хотел слез, тем более её. Ему становилось тошно от одной мысли, что он не сможет успокоить её, подобрав нужные слова.

Ей нужны были объятия, а он боялся, что если дотронется, то совсем потеряет голову.

И прямо сейчас он делал выбор в пользу Леи, оставляя свою мечту где-то за горизонтом. Потому что не хотел, чтобы кто-то еще, кроме сестры, догадался о его чувствах к ней.

Он видел в ней множество несоответствий, и не стремился их замалчивать или искажать, однако позволял себе грезить о ней, как о недостижимом идеале — и в этом ему никто не мог отказать.

— Не думай, что я истеричка или плакса, — тихо сказала Лея, смаргивая слезы. — Просто иногда очень тяжело держать все в себе.

— Я так не думал.

Он указал рукой направление и убрал руки за спину. Лея не придав значение его странному молчанию, пошла вперед, понимая, что он тоже поделился чем-то личным с ней.

Она вообще никогда не слышала от него так много слов. И то, что он слушал ее и отвечал, было приятным бонусом в этой поездке. Как только они наткнулись на Джамиля и Ираду, сидящих очень близко друг к другу на лавочке у входа, подошли ближе.

— Я, кажется, говорил тебе по этому поводу? — шепнул брат Ираде. — Рядом, значит рядом.

— Прости, нам просто стало скучно.

— Тогда едем обратно. Обедаем в отеле и отдыхаем до вечера, а после такси отвезет нас к самолету.

— Что вы там так долго? — спросил Джамиль у Леи, и она пожала плечами.

— Просто разговаривали об усадьбе.

— Видимо даже Эмин не в силах отвлечь тебя от истории и учебы, — фыркнул Джамиль, за что тут же получил удар в плечо.