Ирада созванивалась с ней, обсуждая гардероб и радуясь тому, что скрываться им не придется. Скорее всего, отец и брат будут заняты, поэтому у них с Джамилем будет возможность насладиться друг другом без посредников.

Лея очень радовалась, что сможет посетить Лувр и посмотреть все достопримечательности Парижа. А еще ей очень хотелось побывать в Сорбоне и в музей Орсе.

Она уже представляла, как сделает много фотографий и записей в блокноте. Ей было очень любопытно также взглянуть и на дворец французских королей — Тюильри.

Когда папа спрашивал у нее, куда бы она хотела поступить, Лея, не раздумывая сказала, что в Сорбону. Она даже выучила французский язык, чтобы было легче приспособиться. Но когда родители погибли в аварии, ее мечта разбилась на сотню осколков.

Она ни за что не посмела бы просить сестер отправить ее туда, потому что считала, что не сможет без родителей радоваться и жить на полную катушку. Да и сестер она не хотела оставлять.

Теперь, все что она могла, это просто радоваться тому, что пробудет там пару дней и сможет увидеть то, к чему так долго стремилась.

Присев на постель, она взяла в руки фотографию родителей и, улыбаясь сквозь слезы, погладила их обоих через стекло.

— Я скучаю. Очень.

Слезы струились по лицу, но она даже не пыталась их смахнуть, утопая в своих воспоминаниях.

Посмотрев на отца, она нетерпеливо отбивала ногой чечетку, стараясь не сильно привлекать внимание мамы.

— Ешь, Лея, — голос мамы был неумолим и она, сунув в рот последний кружок огурца, посмотрела на отца.

— Умница моя, — улыбнулся папа, подмигнув ей. — А теперь иди, умойся и жди меня в гостиной.

Выбежав из-за стола, она услышала, как мама отчитывает папу, за то, что он слишком потакает ее капризам. Но окрыленная его словами и дальнейшими событиями, она пулей сорвалась в ванну, ополоснув руки и лицо, и прибежала в гостиную.

Джамиля и Наиля о чем-то спорили, пытаясь, отобрать друг у друга пульт от телевизора. Увидев, как папа идет к ним, она вскочила с дивана, и едва не подпрыгивая на месте, смотрела ему в глаза.

— Идем, Лея. Идем. Вижу, тебе не терпится уже, да? — улыбнулся он, беря ее за руку и выходя из дома.

Новенький розовый велосипед стоял у дома и ждал своего часа, поэтому увидев его, Лея сорвалась с места и подбежала ближе, не решаясь залезть.

— Ну же? Испугалась?

Она молча кивнула и, дождавшись, когда папа подсадит ее, вцепилась двумя руками за руль, чувствуя как сердце сильнее стучит.

— Не бойся. Почувствуй его. Почувствуй свое тело, — успокаивал папа, подталкивая ее и следя за тем, чтобы она не упала.

Это был первый раз, когда она села на двухколесный велосипед и попыталась без поддержки проехать хоть чуть-чуть. Как только папа стал подталкивать ее, она уверенно закрутила педали.

— Отпускай папа. Я смогу. Отпускай, — кричала она, уверенная в этом.

Как только он отпустил ее сиденье и остановился, ее охватило волнение, но она крутила педали, поэтому ехала вперед и вперед, но стоило обернуться и посмотреть на отца, как она тут же потеряла равновесие и упала на асфальт.

Испуганно вскрикнув, она расплакалась, чувствуя как колени горят, а бок колет. Когда отец подбежал к ней, она уже смогла вылезти из-под него и броситься в его объятия.

— Ушиблась милая? Сильно болит? — спрашивал папа, осторожно дуя на ее коленки и ладони.

— Больно-о-о, папочка, — плакала навзрыд Лея. — Очень больно.

Опустив глаза, они увидели кровь на коленях и ссадины на руках, отчего слезы Лея стали еще горше. Папа крепко обнял ее и стал целовать, успокаивая.

— Пройдет, дочка. Все пройдет, моя любимая.

— Я больше не хочу кататься на нем, — обиженно пролепетала Лея.

— Не хочешь больше соревноваться с сестрами? — удивился отец. — Как же ты будешь их обгонять на трехколесном, если они будут быстрее тебя?

— Не буду.

— Дочка, — улыбнулся папа. — Никогда не бойся. За каждым падением следует подъем. Каждый раз ты будешь сильнее, если не сдашься. Возможно, у тебя не получится и с перового и со второго, и с третьего раза, но если ты будешь упорна, это принесет свои плоды.

— Но если я буду постоянно падать, мои коленки никогда не заживут? — всхлипнула она, внимательно слушая папу.

— В этом и весь смысл, ягодка моя. Чем больше попыток ты предпримешь, тем быстрее научишься чему-то.

Он ласково погладил ее по волосам и, подняв на руки, понес к дому. Обработав раны, он выслушал от жены упрек и, подмигнув Лее, ушел в кабинет, сказав, что попробуют позже.

Утром, надев наколенники, Лея застегнула ремешок на шлеме и, кивнув папе, снова села на велосипед. Теперь к ним присоединились все. И мама, и сестры. Мама, обняв себя за плечи, напряженно смотрела на то, как папа слегка подталкивая Лею, идет рядом.

— Осторожно малыш!

— Я еду мамочка! — кричит Лея. — Отпускай пап.

Как только он побежал, чувствуя, что она набрала скорость, он отпустил ее, улыбаясь тому, что упорству его младшей девочки не занимать. И если она что-то решила, добьется этого, чего бы ей это не стоило.

Лея радостно закричала «Я еду», и они улыбнулись. Сестры подпрыгивали на месте, радуясь за сестру, а папа уже побежал за ней, чувствуя, что она скоро снова упадет.

Он почти успел добежать, но резко вильнув, она снова упала, только в этот раз она не плакала, а выбравшись из-под него, громко рассмеялась и повернулась к отцу.

— Ты видел? Видел? Я ехала!

Он кивал ей, прижимая к себе, а после, подкинув громко рассмеялся.

— Умница моя. Ты справилась. Справилась.

Возвращаясь в настоящее, она устало закрыла глаза и, упав на кровать, прошептала.

— Я справлюсь папочка. Справлюсь.

Стук в дверь и она быстро смахивает слезы, убирая рамку с фото под подушку.

— Кто там?

— Я.

Тяжело выдохнув, она направилась к двери.

— В чем дело? Ты снова поругался с Ирадой?

— Нет, я… — начал Джамиль, но замолчал. — Ты плакала?

— Что ты хотел?

— Ирада сказала, что вылет в четыре утра. Ты готова?

— Да. Мы летим всего на два дня. Я не собираюсь брать много вещей.

— Возьми платье. Мы пойдем в ресторан или оперу, я так и не понял, — бросил Джамиль, хмурясь. — Что у тебя с телефоном? Ирада пыталась тебе дозвониться, но ты не отвечаешь?

— Была занята, — оборвала его Лея. — Что-то еще?

— Да. Я хотел поговорить насчет Эмина.

Закрыв глаза, она досчитала до пяти и, развернувшись, зашла в комнату, хлопнув так сильно дверью, что он подскочил на месте.

— Ты совсем уже?

— Иди к черту, придурок! — услышал он ее голос и понял, что она злится.

— Не смей с ним сближать, поняла?

— Клянусь, еще слово, и я сдам вас обоих дяде Халилю!

— Ты…ты, — он замолчал и, ударив кулаком по двери, ушел, понимая, что не стоит испытывать свою удачу на прочность.

Кто знает, может она действительно скажет?

Он сверлил ее пристальным взглядом, злясь на себя за это. Девчонка о чем-то разговаривала с Ирадой, вовлекая в это Джамиля, и пусть он старался делать вид, что его это не интересует, Эмин мог поклясться, Джамилю нравилось это.

Почувствовав наконец-то на себе ее взгляд, он не стал поднимать глаз, стараясь не смутить ее. Ему нравилось, что она рассматривает его. Он видел интерес, пусть и робкий, не смелый, но он был полон любопытства. Эмин бросил быстрый взгляд на свои ноги и посмотрел в ее глаза, замечая румянец.

Попалась.

Она тут же обхватила свою шею руками, отворачиваясь и привлекая этим еще больше внимания. Она кусала губы, делая вид, что ей плевать на происходящее, но Эмин все поняв, рассмеялся.