— Добрый день, — улыбается Саид, стреляя взглядом в Майкла. — Саид Хасанов.

— Майкл Винтер.

Если Адиль Хасанов ему казался более спокойным, то в случае с братом, его жуткий оскал и бешеный взгляд, пугал и настораживал.

— Три кофе с собой, пожалуйста.

Саид положил руки на стойку и тот кивнул, давая знак помощникам. Адиль уже выводил девушек наружу, а их охранник не торопился, буравя взглядом Майкла.

— Что-то еще? — спросил с улыбкой Майкл.

— Да. Будь добр, не общайся с нашими женами, если хочешь жить.

— Простите?

— Я говорю, убью тебя, — улыбается Саид, доставая пистолет и щелкая затвором. — Ой, прости, — смеется он. — Говорю, благодарю тебя!

Заметив, как девочки подносят его заказ, он убирает пистолет за пояс и благодарит их, а после поворачивается к Майклу и улыбка исчезает с лица.

От автора:

На молодёжном сленге «покерфейс»* — это бесстрастное, ничего не выражающее лицо

После того, как они побывали во всех интересующих ее местах, Лея успокоилась и согласилась вернуться в отель. Джамиль и Ирада, были уставшими, поэтому всю дорогу молчали, изредка перешептываясь друг с другом.

Эмин по-прежнему сидел в телефоне и только Лея, счастливая и довольная просматривала свои фото и делала заметки в блокноте.

— Я сейчас приму ванну и лягу отдохнуть перед ужином, — проговорила Ирада. — А может, и вообще ужин в номер закажу.

— Согласен. Совсем нет желания выходить куда-то, — поддакивал Джамиль.

— Вы что с ума сошли? — возмутилась Лея. — А как же Эйфелева башня в ночном режиме? Вы что уже не хотите туда?

— Нет. Сначала моим ногам нужно передохнуть и успокоиться, — качала головой Ирада, укладывая голову на плечо брата. — К тому же это тебе придется страдать весь вечер на скучном деловом ужине. А уж мы с Джамилем найдем, чем заняться.

Ее последние слова заставили Эмина заерзать на месте.

— Надеюсь не нужно тебе напомнить о последствиях.

— Нет, брат, — тихо прошептала Ирада, стреляя в Джамиля грустным взглядом.

— К тому же, я сомневаюсь, что госпожа Лея будет скучать, — бросил как бы невзначай Эмин. — Ужин будет как раз в ресторане Madame Brasserie с видом на Сену и площадь Трокадеро.

— Правда? — воодушевилась Лея и он кивнул.

— Лея, не забудь что ты в полной власти отца и брата, — пожалела ее Ирада. — И, если и насладишься красотой этого места, и видами из окна, то только на выходе.

— Не порть настроение девочке, — одернул ее Эмин. — Не волнуйся, ты успеешь рассмотреть все, что пожелаешь, — успокоил Лею Эмин, и она радостно кивнула.

Как только она вернулись в свои номера, Лея тоже решила принять ванну, испытывая невероятное блаженство и восторг, предвкушая прекрасный вечер.

Вытащив из шкафа свое единственное платье, она с удовольствием окинула его взглядом и пришла к выводу, что распущенные прямые волосы, скромные круглые серьги, напоминающие крупные кольца, и выразительный макияж глаз, точно произведут впечатление.

Наряд отличался лаконичным силуэтом: длинное, облегающее платье с прямым кроем. Декоративная сетка, обрамлявшая V-образный вырез, не скрывала, а лишь подчеркивала его эффектность.

Когда в ее дверь постучали, она уже была готова. Взяв сумку-клатч, она открыла дверь и замерла, смотря на то, как Эмин откровенно разглядывает ее.

— Ты… кхм, прекрасно выглядишь, — прокашлялся Эмин, подавая руку и пропуская ее вперед.

— Благодарю, — улыбнулась она смущенно. — Ты тоже выглядишь прекрасно.

Он кивнул, беря ее за руку и чувствуя, как сердце пропускает удар. Лея упрямо отводила глаза, но они всё равно возвращались к нему. Черный костюм тройка подчеркивал его мощную фигуру, а расстегнутая рубашка, на пару пуговиц, привлекали внимание к мускулистой шее, демонстрируя красивый оттенок кожи.

Она несколько раз выдохнула, прежде чем сесть в машину, дверцу которой он галантно придержал для нее.

— А дядя Халиль? — спросила Лея, когда Эмин сел рядом и они тронулись с места.

— Он уже уехал.

Кивнув ему, она отвернулась к окну, чувствуя, как близко он сидит. Его нога прижималась к ее бедру, пуская по коже заряд мурашек, и Лея старалась делать вид, что ее это не волнует.

Когда они вошли в ресторан, Лея заметила, что за столиком, к которому их с Эмином вели, сидели еще два мужчины и одна девушка. Девушка была молода и молча смотрела на мужчин. Один из них был как дядя Халиль, взрослый с сединой на висках, а второй молодой.

Они улыбнулись, когда Лея и Эмин подошли ближе.

— Добрый вечер, — улыбнулась Лея, чувствуя, как Эмин осторожно касается ее руки, пресекая дальнейшие действия.

— Знакомьтесь, это Лея. Мы не знали, что вы будете с переводчиком, поэтому пригласили ее, — улыбнулся дядя Халиль и Лея кивнула. — Но раз, вы привели своего, то не будем докучать девочке. Пусть побудет с нами.

— Марсель Бенуа, — представился молодой человек с сильным акцентом, приподнимаясь со стула и протягивая к ней руку. — Это мой отец, Джордж Бенуа.

Как только она пожала им руки и села, дядя Халиль представил ее, как близкую родственницу, заставив непонимающе озираться на Эмина. Он склонился к ее уху.

— Не спорь. Папе нужны эти деловые партнеры, поэтому побудь немного моей родственницей.

Услышав последние слова Эмина, ее лицо стало пунцовым, будто она услышала что-то непристойное. Лея опустила глаза, чувствуя, как ей не хватает воздуха. Тихая усмешка Эмина подсказала ей, что он понял ее чувства и, пододвинув ей бокал с водой, она вцепилась в него, как в спасательный круг.

Девушка спокойно переводила Эмину и дяде Халилю все, что говорили Марсель и Джордж Бенуа, и она успокоилась, слыша знакомые слова и нотки. Ей нравился французский язык. Их картавость, или скорее грассирование* олицетворяло для Леи романтизм и одну из особенностей французской нации. Одно время оно даже считалась признаком богатства и престижности.

И пусть в современном обществе не все французы картавят, так как грассирование является естественным результатом фонетической структуры языка и его произношения, она считается признаком аутентичности и принадлежности к французской культуре. Поэтому Лея улыбалась, слушая любимые звуки.

Как только блюда стали появляться на столе, она расслабилась и даже выпила вина, которое ей предложил официант под внимательным взглядом Эмина.

— Немного.

Поняв, что даже здесь за ней следят, она не стала устраивать сцен и вновь прислушалась к разговорам за столом. Но довольно быстро ее внимание привлек вид из окна. Она даже попросила прощения и вышла из-за стола, решив, что не хочет пропустить это.

Открыв камеру, она повернулась к окну и сфотографировала себя на фоне ночных огней.

Заметив, что Эмин посматривает в ее сторону, она отвернулась и решила освежиться, выходя из зала. Как только она отправила сообщение с фото сестрам, ее тут же завалили вопросами, и она потратила десять минут на ответы, иногда смеясь и фыркая на их догадки.

Когда она вернулась к столику, все сидели на своих местах, но стоило ей присесть на свой стул, Эмин тут же склонился к ней.

— Все хорошо? Тебя долго не было.

— Сестры интересовались как у меня дела, — доверительно сообщила Лея. — Я не хотела отвлекаться за столом.

Он кивнул, тут же отворачиваясь и делая большой глоток вина. Лея решив последовать его примеру, тоже делает глоток и приступает к своему блюду, краем уха слыша то, что привлекает ее внимание.

Она делает вид, что не подслушивает, но с каждым словом ее начинает потряхивать, потому что речь идет совсем не о делах. Речь идет об Ираде, дочери дяди Халиля.

— J’aimerais la rencontrer, avec votre permission, bien sûr, — говорит Марсель, смотря на дядю и тот кивает, когда слышит. (Я бы хотел встретиться с ней, с вашего разрешения, конечно.)

— Завтра я предоставлю вам такую возможность, — заверяет его дядя Халиль, и когда переводчица доносит до него слова господина Кайсарова, он улыбается.