— Хорошо было, — вздохнула Вика. — А мы не ценили, думали, что так и надо, так будет всегда.

— А мне нравится, — признался Рамиз. — Я снова молодой и полный сил. Просыпаешься утром — и…

— Эрекция! — выпучив глаза, ввинтил Сергеич умное многобуквенное слово. — Я забыл, че это такое!

Воздев перст, Рамиз протянул:

— Во-о-от! Ты понимаешь. Хотя я имел в виду не утренний стояк, прости, Вика…

— Напугал ежа голой жопой, — усмехнулась она.

А Рамиз продолжил:

— Я имел в виду, что сил много! Целый день на ногах, и не устал! А раньше только проснулся — а сил уже нет. Хотя целый день надо функционировать.

Я разрушил идиллию:

— Жаль, что через три дня нагрянут охотники и обломают наш кайф.

На место мы прибыли затемно. Я загодя взял под контроль всех бездушных поблизости. У тоннеля обнаружился Донки Конг — дошел-таки! — два амбала и шаркун. Остальная мелочь разбежалась, пока я был далеко, но главную работу они, к счастью, сделали. Свет фар скользнул по раскуроченной подпорной стене и утонул в черном лазе тоннеля.

— Аллилуйя! — воскликнула Вика радостно.

— Мотать мой лысый череп, — Сергеич подался вперед с заднего сиденья. — Тля буду, они вытащили все! Совсем все. Все камни, нах!

Нюхач, которого я поначалу не заметил, все еще, должно быть, выполнял мой приказ, выковыривая скрепленные бетоном камни из подпорной стены.

— Готово, — констатировал Тетыща. Впрочем, он лишь озвучил то, о чем думали все: — Никто на нас не напал, не попытался сожрать. Мне одному кажется это подозрительным?

Подозрительным это казалось всем, потому мы не спешили вылезать из машины. Я мысленно прикидывал расходы: пятьдесят одна нулевка и низкоуровневые, на каждого — хотя бы автомат и комплект таблеток, плюс броня, плюс прокачка через магазин. По самым скромным подсчетам — миллионов сорок, не больше. При моем-то балансе в миллиард семьсот — конечно, копейки. Но таблетки, естественно, дорожают с каждой покупкой, а денег много не бывает, особенно когда через три дня конец света.

— Ну че, — сказал Сергеич, — типа принимай работу. — Он кивнул на Донки Конга. — Прораб, вон, сдает объект.

— Прикрывайте, — скомандовал я, разбудил кота и спрыгнул на идеально чистый асфальт.

Я не видел, но чувствовал спиной — за мной не просто соклановцы, а друзья, готовые в любой момент защитить. Пока шел к тоннелю, ни камешек не хрустнул под ногой — бездушные убрали все, в том числе каменную крошку.

— Ну, блин, ребята, точно вам премию выпишу, — бормотал я, направляясь к черному провалу. — И каждому — медаль и благодарность перед строем.

Слишком все хорошо, слишком спокойно. Каждый раз, когда я чувствую себя в безопасности, случается жопа…

Загрохотало на горе, затрещали ломаемые кусты. Захотелось упасть и накрыть голову руками, но я подавил рефлекс, и правильно сделал, потому что это просто случился небольшой обвал.

Включив фонарик, я посветил в тоннель… и не обнаружил там нагромождение из машин. Развернулся, мазнул лучом по придорожным кустам… Ага, вот они, спрессованные в металлические шары.

Обернувшись, я сказал остальным:

— Тоннель не просто чист, а суперчист. Хоть сейчас вызывай к нам усиление.

— Пф-ф, усиление, — проворчала Вика. — Скорее ослабление. Сейчас точно не надо, они припрутся ближе к ночи, грязные и голодные. Ден! — Она сложила на груди руки лодочкой. — Давай завтра будет это большое переселение народов.

Тетыща кивнул.

— Соглашусь.

— Солидарен с вами, — согласился я. — Сегодня никто не готов. — И зевнул, представив, как в полночь провожу собрание, раздаю плюшки.

Нет уж, сперва высплюсь, потом с рассветом сгоняю на вертолете выполнять квест, а уж после этого — встречусь с обновленным кланом. Пока меня не будет, пусть Эстер с Кирстен принимают гостей, ознакомят их с правилами общежития. Проблем, разумеется, возникнуть не должно — покойный Хорхе Уй отлично выдрессировал команду.

— Новеньких принимать будем завтра, — сказал я вслух, а сам написал в клановый чат:

«Тоннель расчищен. Джехомар Диас, база готова принять тебя и твоих подчиненных. Ждем вас завтра до полудня со всем, что может пригодиться, включая еду, лекарства, оружие и машины».

Джехомар ответил лишь, что принял, сделает. Филиппинцы не написали ничего — боялись, надо полагать. Видимо, Хорхе считал, что чатом можно пользоваться только высшему офицерскому составу.

Зато «старички» завалили бестолковыми вопросами и шутками-прибаутками. Разбаловал я их, эх, разбаловал! Болтать с ними не хотелось, потому я написал лишь: «Вернусь — обсудим».

Обратная дорога прошла без приключений, и я, казалось бы, мог расслабиться, но в голове, как назло, ворочались мысли — о скейрах, мумифицированных рептилоидах, о жнецах, которых никто не видел, но которые, несомненно, существовали. Какие они? Вряд ли симпатичные в человеческом понимании. И вообще, есть ли у них тело?

Сидел я возле Рамиза, гладил кота и вспоминал два инопланетных артефакта, что изучал пару часов назад. В голове засвербело, будто там заворочался червь — напомнил о себе загруженный в мозг информационный блок. Символы на коробочке, символы на модуле — разные, принадлежащие разным расам. Две цивилизации, и обе добрались до нашего захолустья. А может, и три, если считать жнецов. Даже просто принять это было… тяжело. Даже после всего, что с нами случилось. «Человек — венец творения»… Да уж, как же.

Когда мы прибыли на базу, навстречу выбежала Лиза.

— Ден! Периметр-детектор засек аномалию, — доложила она. — Одиночная сигнатура, крупная. Нечеловеческая. Появилась на границе зоны — пятьсот метров к северо-востоку — и исчезла через четыре секунды.

— Костегрыз? — предположил Сергеич. — Но как он сюда попал? Приплыл?

— Вероятно, — пожала плечами Лиза. — Или что-то другое. Размер сигнатуры совпадает с нашим Донки, но конфигурация… не совсем стандартная.

— Не было печали, — проворчал я и обратился к Тетыще: — Костя, усиливаем ночное дежурство. Двойная смена, и чтобы «Страж» был на автомате.

Тетыща кивнул и погрузился в себя — писал в лички, видно, распределяя время дежурства. Это раньше надо было проводить собрания, теперь же достаточно написать.

Дождавшись, пока народ разойдется, я тронул Макса за локоть.

— Ты мне нужен, — шепнул я. — Отойдем.

Он и сам, похоже, ждал чего-то подобного — глаза горели от любопытства. Я отвел его к себе в комнату, где оставил артефакты, и протянул оба: коробочку Хорхе Уя и модуль скейра.

— Посмотришь?

Макс радостно взял их и улыбнулся, демонстрируя кроличьи резцы.

— Вау! Это те самые штуки?

— Ага. Какой-то передатчик, по которому лидер «Щита» с кем-то общался. И хрень, которую Сергеич выковырял из НЕХ. Символы на них разные — я сравнивал. Коробочка, похоже, вообще не скейровская. Другая раса, другой язык.

Макс аж подпрыгнул. Схватив инопланетные девайсы, он исчез в модуле, а я постоял, глядя на купол, за которым на черном полотне неба мерцали звезды. Серая точка среди черных — вспомнил я рисунки мальчиков. Хорошая звездочка, которая плачет…

Мы с Лизой уже засыпали, когда в дверь забарабанили.

— Ден! — Макс ввалился без стука, бледный, с коробочкой Хорхе в трясущихся руках. — Ден, е-е-ема-а-а! Она говорит!

Сон слетел мгновенно. Лиза скрылась под простыней, а я сел на койке, прикрыв собой подругу.

— Что значит «говорит»? — поинтересовался я.

— Я вертел ее, нажимал, грел, стучал — ничего, — затараторил Макс, плюхнувшись на край койки. — А потом положил рядом с модулем скейра, и она загудела. Нагрелась. И из нее полилась речь — шипящая, свистящая, вообще ни на что не похожая. Но система перевела! Не все, обрывками, но перевела!

Он протянул мне коробочку. Та была теплой — теплее, чем обычно, почти горячей. Я поднес ее к уху.

Тишина. Потом — едва уловимое шипение, будто змея продирается сквозь сухую листву. И поверх шипения, обрывками, с провалами, будто из-под воды, — слова. Система в моей голове переводила образами, подставляя ближайшие значения, и смысл проступал: