Публично-правовую часть изложения в работе завершают разделы, посвященные устройству довоенной денежной системы, и ее последующему распаду в период 1914–1921 гг., а также действующей на тот момент советской денежной системе и соответствующему финансово-правовому регулированию[28]. В частности, уделено пристальное внимание российской системе золотого монометаллизма и сопровождавшему ее размену государственных кредитных билетов на звонкую монету, выпускам казначейских и расчетных знаков и их соотношению, последующим советским денежным реформам, которые предусматривали отмену ограничений права собственности на деньги, деноминацию, установление единого образца денежных знаков, создание особых законных единиц измерения ценности и т. п.

Во всех последующих работах известный исследователь уже в меньшей степени фокусируется на категорировании денег и денежных систем, ограничившись рассмотрением лишь тех вопросов, которые связаны с использованием законных платежных средств, иностранной валюты и «негосударственных денег» при исполнении денежных обязательств. В подобной же постановке рассматриваются и отдельные вопросы валютного регулирования. Так, в статье «Влияние валютного регулирования в капиталистических странах на договорную ответственность»[29] исследуется практика валютных ограничений, имеющих значение при решении вопросов об ответственности по денежным обязательствам. Эта научная публикация примечательна тем, что в ней ученый в схематическом виде комплексно представил систему валютных ограничений, которые в 1930-х годах стали устанавливать на законодательном уровне многие государства. Необходимость в таких ограничениях обуславливалась повсеместным расстройством денежного обращения и кредита и крушением сложившейся ранее системы международных расчетов. В качестве слагаемых соответствующего валютно-правового режима им поименовано: определение круга объектов, на которые распространено валютное регулирование (золото, серебро, наличная иностранная валюта, чеки, векселя, аккредитивы и переводы в иностранной валюте, требования в иностранной валюте, включая счета и вклады в банках, а в некоторых странах – иностранные акции и облигации); сосредоточение операций с валютными ценностями в центральных эмиссионных банках и специально уполномоченных банках («девизные банки»); разрешительный (с разрешения «девизного органа») порядок вывоза валютных ценностей и переводов иностранной валюты; установление обязательной сдачи девизному банку валютных средств, поступивших в оплату экспорта, а также реквизиция валютных ценностей; запрет на вывоз за границу национальной валюты («местных денежных знаков») и выраженных в ней чеков и векселей; введение специальных режимов использования иностранными лицами счетов в местных банках; установление запрета на оплату экспорта местной валютой; директивное установление официального курса местной валюты по отношению к валютам других стран. В целом подобные ограничения, как отмечает ученый, – «представляют собой совокупность мероприятий, направленных к ограничению трансфера за границу или к ограничению операций, в конечном счете, приводящих к такому трансферу и к накоплению международных платежных средств (валютных ценностей) в девизных банках»[30].

Примерно в этом же ключе следует позиционировать и увидевшую свет спустя два года монографию «Денежное обязательство в гражданском и коллизионном праве капиталистических стран»[31], содержание которой во многом основывалось на результатах диссертационного исследования Л.A. Лунца на соискание ученой степени доктора юридических наук. Во введении к этой книге сам автор пишет, что «рассмотрение денег как объекта капиталистических гражданских правоотношений и, в частности, изучение вопросов денежных обязательств – имеет большой теоретический интерес в связи с теми потрясениями в области денежного обращения, которые имели место в странах капитализма после первой мировой войны и повторяются там – с кратковременными интервалами – до настоящего времени».

В содержании указанной работы со всей очевидностью усматривается преемственность ранее выдвинутых идей, поскольку отдельные фрагменты непосредственно перекликаются с содержанием ранее опубликованных работ, дополняют и развивают их основные положения. Так, в этой книге ученый, соотнеся законное платежное средство и объект денежного обязательства, пишет, что «Государство присваивает определенным вещам функцию законного платежного средства с той целью, чтобы вещи эти фактически стали средством обращения; нет законного платежного средства в тех случаях, когда должникам дается возможность освободиться от обязательства путем предоставления кредиторам определенных вещей, если при этом не имеется в виду, чтобы вещи эти превратились в средство обращения. <…> В условиях капитализма возможно, однако, что знаки, снабженные платежной силой по закону, перестают быть средством обращения (например, вследствие отказа населения принимать обесценившиеся бумажные деньги или в случае тезаврации золотых монет). Возможно также, что “монеты” или бумажные знаки, выпущенные государственной властью и снабженные законной платежной силой, не будут приняты оборотом в качестве средства обращения. Однако законное платежное средство будет всегда рассматриваться как надлежащее средство погашения денежного обязательства, независимо от того, является ли оно фактическим средством обращения или нет»[32].

Исследовав денежные обязательства в валюте иностранных государств, Л.A. Лунц констатирует, что «всякая иностранная валюта потенциально исполняет денежные функции в сфере так называемых международных расчетов, т. е. в области расчетов между лицами, проживающими в разных странах. Эта потенциальная роль всякой иностранной валюты вытекает из того, что денежное обязательство по внешней торговле или по заграничной кредитной операции всегда выражено в валюте, которая по меньшей мере для одной из сторон соответствующей сделки будет иностранною. <…> В виде общего правила можно сказать, что по всем правовым системам обязательство уплатить иностранную валюту (поскольку такое обязательство вообще допускается по закону) обсуждается по правилам, установленным для денежных обязательств»[33]. В связи с этим в последующем изложении ученый задается вопросом относительно действия законодательных актов других стран в части платежной силы иностранных денежных знаков, – «какое значение может иметь иностранный закон о платежной силе тех или иных денежных знаков? Вопрос этот возникает в отношении обязательств в иностранной валюте и здесь решается практикой в том смысле, что содержанием такого обязательства (валютой долга и валютой платежа) считаются те денежные знаки, которые в момент платежа являются законным платежным средством в соответствующем иностранном государстве. В этом смысле иностранный закон о платежной силе денег может иметь экстерриториальный эффект»[34].

В отношении использования «негосударственных денег» его основное суждение весьма категорично и сводится к тому, что «в периоды социальных кризисов (революция, война), а также в других чрезвычайных экономических и политических условиях существенное значение в обороте приобретал иногда “частные” средства обращения или так называемые денежные суррогаты. <…> Не подлежит сомнению, что “частные деньги” или “денежные суррогаты”, обращение которых запрещено по закону, не могут считаться деньгами в юридическом смысле…»[35] Тем самым, фактически сформулирован общий принцип возможности и пределов использования негосударственных денег в качестве средств обращения и платежа.