Валютный вопрос подвергся весьма серьезному обсуждению в ряде судебных процессов в Каире, Александрии и Париже по искам облигационеров общества Суэцкого Канала к названному обществу (см. Revue de droit bancaire, 1925 года, № 3, 11 и 12). Облигации общества были выпущены во франках без указания места платежа. Во всех названных процессах общество проводило ту точку зрения, что местом платежа является Париж, а валютою расчета – бумажный франк по номиналу. Облигационеры настаивали на том, что местом платежа служит Египет, где одною из употребительных счетных единиц до сих пор является золотой франк, по установленному правительством твердому паритету 20 фр. = 77,15 пиастрам; облигационеры считали, что обязательства выписаны в указанных «египетских франках» и требовали соответственного расчета: по этому расчету выходило, что за каждые 500 фр. Номинала общество должно уплатить 1 710 бумажных франков. Спор, таким образом, сводился к тому, в какой валюте надлежит считать выраженным обязательство: в «египетских» или французских франках.
Гражданский суд смешанного состава в Каире 26 января 1925 года решил дело в пользу облигационеров по следующим основаниям: общество домицилировано в Египте, так как здесь находится его административный центр; при отсутствии прямых указаний надлежит считать, что место платежа по облигациям общества совпадает с домицилем общества; франком в Египте считается определенная счетная единица, равная по ценности 1/20 части луидора (двадцатифранковой золотой монеты).
Апелляционная жалоба общества рассмотрена была Смеш. Трибуналом в Александрии 4 июля 1925 года, причем Александрийский суд полностью повторил мотивы суда первой инстанции с прибавлением следующего соображения: так как речь идет об иностранном держателе, то принудительный курс французского бумажного франка не имеет применения; принудительный курс вообще может иметь действие лишь на французской территории.
На противоположную точку зрения стал по такому же делу Гражданский суд округа Сены в решении от 1 апреля 1925 года по иску маркизы Де-Вокулер и ряда других облигационеров к обществу Суэцкого Канала. Суд признал, что общество домицилировало во Франции, так как в Париже находится пего Правление и так как общество зарегистрировано во Франции по французским законам; фактически центром финансового управления об-ва является Париж, а, следовательно, при сомнении, Париж является и местом платежа по облигациям и купонам. Далее в решении говорится: Место платежа определяет валюту расчета, когда представляется неясной воля сторон; в данном же случае воля сторон ясна; если в договоре говорится о франках, то для французских держателей выражение франк означает – французский франк; договор должно понимать так, что об-во Суэцкого Канала, обращаясь к французскому фондовому рынку в целях привлечения облигационеров, гарантировало платежи в французских франках, а французские держатели считали себя при этом условии достаточно обеспеченными. Утверждение истицы, что облигации надлежит считать выраженными в золотых франках, также отвергнуто судом со ссылкой на ст. 1895 С.С. и ст. 577 египетского смеш. код., которые по содержанию своему совпадают. Франк, без прямого указания в договоре, не может считаться золотым. Суд здесь отмечает, что «противопоставление золотого и бумажного франка вообще неправомерно»; «концепция эта, которая противоречит правовой действительности (réalité legal), должна быть решительно отвергнута. Франция не знает другого денежного знака, кроме франка, того франка, который в настоящее время захвачен послевоенным кризисом, но обесценение которого неокончательное и может исправиться путем приближения к золотому паритету»; франк упал в своей покупательной силе, но «несмотря на это франк остался франком и тот, кто заключил договор во франках, не обязан предоставлять и не может требовать ничего другого».
Выступивший на суде представитель прокуратуры г. Фремикур заявил: «Облигационеры утверждают, что довоенный франк был франком золотым. Это неверно. Франк без соответственной квалификации (в договоре) не является франком золотым. Практика кассационного суда в этом отношении не оставляет сомнений. Мне скажут: вы хотите поддержать требования иностранного общества (т. е. общества иностранных капиталистов), против французских облигационеров, хотите защищать тезис, который противоречит интересам Франции. Вот мой ответ: страна богата не количеством золота, а кредитом, которым она пользуется – нельзя делать правового различия для тех случаев, когда Франция является должником и для тех, когда она является кредитором. В противном случае скажут: Франция хочет получать платежи в золоте, сама же хочет платить в бумажной валюте».
Эти слова являются убедительнейшим практическим обоснованием принципа номинализма при международных расчетах по облигационным займам.
В другом деле – об оплате облигаций порта Розарио (Бразилия) – тот же представитель прокуратуры Фремикур дал заключение в пользу облигационеров: признал, что облигации выражены в золотых франках. Но в этом случае основанием служило то, что в проспектах о выпуске облигаций был обещан платеж в золоте; так как общество домицилировано в Бразилии, то облигационеры управомочены требовать совершения платежей в Бразилии, где запрещение платежей в золоте (по договорам, заключенным в золотых франках) не имеет действия. – Не входя в обсуждение правильности этого решения отметим, что требование о расчете в золотых франках мотивировано здесь не «международным» характером долга (не тем, что должником является иностранец), а тем, что сами стороны при совершении договора обусловили платеж в золотых франках. Решение это, таким образом, отвечает на вопрос о пределах действия французского закона, запрещающего платежи в золоте. Оно вовсе не касается проблемы о влиянии падения ценности франка на расчеты по денежным обязательствам.
III. Обесценение марки и ревалоризация облигационных займов в Германии.
В период 1924/25 года в Германии был издан ряд законов о ревалоризации публично- и частноправовых денежных обязательств, в том числе и облигационных займов, выраженных в обесценившихся марках. Ревалоризационное законодательство и судебная практика имели место также и в других странах, в которых произошло почти полное обесценение валюты – в Польше, Литве и Данциге. Мы остановимся здесь на германском примере, как наиболее значительном и интересном. Рассмотрению законодательства мы предпошлем краткое описание процесса падения германской марки.
В начале войны 4 августа 1914 года Германия, подобно другим странам, приостановила обмен на золото банкнот имперского банка, а также разменных монет и банкового серебра. В результате металлические монеты исчезли из оборота и в обращении остались лишь бумажные деньги, снабженные принудительным курсом по номиналу. 28 сентября 1914 года было объявлено недействительным условие о платеже в золотых марках – Goldclausel, – включенное в ряд договоров, так что и эти договоры считались выраженными в «бумажных» марках по номиналу.
Процесс обесценения бумажных денег вначале не был заметен и всеобщую дороговизну склонны были приписывать действию факторов на стороне товаров; считали, что не деньги обесценились, а возросли в цене товары. С 1918 года обесценение денег стало уже явлением неоспоримым.
В ноябре 1918 года 1000 бум. мар. = 571 зол. мар.
В январе 1919 года 1000 бум. мар. = 513 зол. мар.
В декабре 1919 года 1000 бум. мар. = 90 зол. мар.
С начала 1920 года до конца 1-й половины 1921 года курс колебался, так что высший курс был. 1000 бум. мар. = 115 зол. мар., низший же курс был 1000 бум. мар. = 50 зол. мар.
После Лондонской конференции продолжалось падение марки: к концу 1-й половины 1922 года 1000 м. = 11 зол. мар., к концу же первой половины 1923 года марка обесценивалась до 0,27 зол. мар. за 1000 бум. марок. Со второй половины 1923 года начинается стремительное падение, достигшее к 20 ноября 1923 года положения 1000 млрд марок = 1 золотой марке.
