— Доставили, погрузили, и Стрекоза разместила их где надо. Всё в порядке, корабль готов к полёту.

— Вот и хорошо, — с удовлетворением сказала она. — Давай тогда поезжай скорее за своими вещами, да и полетим.

— У меня все вещи уже здесь, — сообщил я.

— А где они? — удивилась она. — Погоди, погоди… в гостиной стоит какая-то сумка — это и есть твои вещи?

— Ну да, — подтвердил я. — Сменный комбинезон да кое-что ещё по мелочи. Всё в сумку влезло.

Алиша закатила глаза, покачивая головой.

— Ну хорошо, — вздохнула она. — Кстати, чтобы ты знал: грязные вещи кидай в свою корзину в ванной, она специально помечена. Стрекоза отвезёт в прачечную и постирает. А потом тебе в шкаф положит.

Что-то наводит меня на подозрение, что Стрекоза намного умнее обычного корабля. А ещё я уверен, что на обычной серийной Буаоли никаких прачечных и в помине нет.

— А кстати, какой у двигателя коэффициент сопряжения? — вдруг вспомнил я разговор на экзамене по навигации.

— Семёрка, — ответила она чуть виновато. — Я хотела поставить хотя бы восьмёрку, но такой двигатель уже не прошёл по потреблению энергии. Реактор и так пришлось заменить на усиленный из-за нестандартного жизнеобеспечения. Если ставить двигатель помощнее, то там пришлось бы уже полностью переделывать проект, а это слишком долго. Корабль не успели бы построить к концу обучения.

Интересно, сколько лет нужно пилить астероиды, чтобы окупить этот корабль? Лет в сто хотя бы можно уложиться?

— Стало быть, вылетаем, раз нас ничего не держит, — заключил я. — Кто пилотирует?

— Ты, конечно, — улыбнулась она. — Приступай. А я хочу посмотреть, как ты полетишь, знаменательный ведь момент. И знаешь, что ещё, Макс: лети на ручном управлении, пожалуйста, очень тебя прошу.

Уже чувствую себя гладиатором на арене. И слышу рёв трибун: «Добить его!». Но что здесь можно поделать? Буду держать лицо, больше мне ничего не остаётся. Если и облажаюсь, то сделаю это с гордо поднятой головой.

— Стрекоза, перевести реактор в рабочий режим, — выдал я стандартную последовательность команд. — Начать прогрев маршевого двигателя. Включить подачу топлива в камеры маневровых двигателей. Установить связь с диспетчером.

— Выполнено, — отрапортовала Стрекоза. — Вызываю диспетчерскую.

Диспетчерская отозвалась практически сразу:

— Диспетчер-три слушает.

— Буаоль «Стрекоза», пилот Макс, — представился я. — Запрашиваю разрешение на выход из дока.

— Прошу сообщить желаемое направление выхода, высший, чтобы мы могли его расчистить, — откликнулся диспетчер.

«Ну ничего себе!» — хмыкнул я про себя.

— Просто дай мне любое свободное направление, — ответил я. — Расчищать ничего не надо, мне всё равно, куда выходить.

— Курс семьдесят три сто двадцать, — немедленно ответил диспетчер.

— Стрекоза, отстыковка от шлюза, ручное управление, включить курсовую разметку, — скомандовал я.

Руна «лёгкое прощание» на клавише отстыковки загорелась жёлтым светом. Забавно, что этой же руной маркируют люк утилизатора. Впрочем, все к этому привыкли, и никого, кроме меня, это не смешит.

Я нажал клавишу отстыковки, и стена дока начала медленно удаляться. На экзаменационном Асале нас в этот момент здорово тряхнуло, но сейчас я никакого толчка не почувствовал — что очень ярко показывает, насколько отличается масса «Стрекозы» от Асала. Кстати, надо будет маневрировать крайне осторожно — лучше показать себя тормозом, чем закрутить корабль на потеху диспетчерам и прочим окружающим. Да и вообще, когда такая туша беспорядочно крутится — это просто опасно.

Наконец, руна «лёгкое прощание» стала зелёной, на экране засветилась курсовая сетка, а из подлокотников выдвинулись джойстики ручного управления.

— Макс, прежде чем начинать управлять кораблём, попробуй его почувствовать, — мягко сказала Алиша.

— Это как? — я с удивлением посмотрел на неё.

— Трудно объяснить, — пожала плечами она. — Попробуй как бы раскинуть восприятие. Вот как ты вслушиваешься в себя, попробуй так же вслушаться в корабль.

У меня был первый позыв отбросить этот совет как чепуху и просто сказать, что ничего не получается. Но я ему не поддался и вместо этого задумался. Может, в этом что-то есть? В конце концов, что я знаю о возможностях лозы?

— Просто сделай это, — добавила Алиша. — Я давно за тобой наблюдаю и знаю, что ты можешь это сделать.

Давно наблюдает? Даже не знаю, как к этому отнестись. Впрочем, ничего плохого я от неё не жду, так что пусть наблюдает сколько хочет.

Я прикрыл глаза, откинул все посторонние мысли и действительно попробовал почувствовать корабль. Это оказалось неожиданно легко — я почувствовал биение энергии в реакторе, спокойную готовность двигателей, внимательное ожидание команд псевдоразумом. Очень странное ощущение — чувствовать корабль почти как себя.

— Получилось? — шепнула Алиша. — Удерживай это ощущение и открой глаза.

С открытыми глазами удерживать чувство корабля было гораздо сложнее, но у меня получилось его не потерять.

— Теперь лети, — прошептала она.

И я полетел. Теперь, когда я чувствовал корабль, это было гораздо проще — я теперь знал, куда и как передвинуть джойстик. Точнее, я не знал этого вообще — так же, как мы не знаем, как и с каким усилием нужно передвинуть руку, чтобы что-то сделать. Мы её просто двигаем, совершенно над этим не задумываясь.

Если бы я умел так делать, когда сдавал экзамен по пилотированию, то сдал бы его вообще не напрягаясь. Хотя, может, это и к лучшему, что я тогда так не умел. Алва от этого, наверное, окончательно бы взбесилась и завалила бы меня, невзирая ни на что.

Я сам не заметил, как долетел до руны «берег», и с некоторым трудом вышел из объединения с кораблём.

— Стрекоза, убери курсовую разметку и свяжись с диспетчерской, — приказал я.

— Диспетчер-три, — сразу пришёл ответ.

— Буаоль «Стрекоза», пилот Макс. Покинул зону ответственности станции.

— Принято, высший, — отозвался диспетчер. — Счастливого пути!

— Вот видишь! — обрадованно сказала Алиша. — Я так и знала, что у тебя получится! Попробуй сейчас почувствовать складки.

— А как их почувствовать? — озадаченно спросил.

— Примерно так же, — объяснила она. — Только ощути не корабль, а пространство вокруг.

А ведь я, похоже, уже делал что-то такое на экзамене по пилотированию, когда не захотел лететь по самой, казалось бы, подходящей складке. Просто я тогда даже не задумался, каким образом понял, что она на самом деле не подходит. Вот не понравилась и всё, а почему не понравилась — да кто ж его знает.

Почувствовать пространство оказалось гораздо сложнее, но когда точно знаешь, что это возможно, и знаешь, как это делается, результата добиться гораздо проще. Всего лишь несколько минут попыток, и я действительно сумел ощутить какие-то неправильности вокруг. Интересно, а те высококлассные навигаторы, про которых говорил рыжий Мэдок на экзамене — они вот так же это чувствуют?

— Получилось, — с лёгким удивлением объявил я. — В самом деле получилось.

— Ты молодец, Макс, — с гордостью сказала Алиша, мимолётно коснувшись губами моей щеки. — Я верила, что у тебя всё получится. Нет, не верила — я знала, что ты сможешь! Ну ладно, выходи на финальную складку, чтобы она сразу до облака шла — пару дней будем спокойно лететь. А я пока загружу кухонные автоматы и позабочусь насчёт обеда.

На меня вдруг накатил ужасный голод. Алиша каким-то образом это поняла и засмеялась:

— Я тебе порцию побольше сделаю. Как поставишь корабль на автопилот, приходи в столовую — к тому времени как раз и обед будет готов.

Алиша лежала у меня на плече, задумчиво вырисовывая пальчиком какие-то руны у меня на груди.

— Не так уж это и страшно оказалось, как меня сестра пугала, — как бы разговаривая сама с собой, заметила она.

— У тебя сестра есть? — спросил я, чтобы поддержать разговор.

— Старшая, — ответила она. — Её Риаллой зовут.