Я осторожно взял пистолет в руки. Оружия до этого я вообще в руках не держал — кто бы дал в руки оружие белобилетнику со зрением минус восемь? Но этот пистолет выглядел настолько простым и понятным, и настолько удобно лежал в руке, что я сразу почувствовал себя увереннее. Я нажал на рычажок предохранителя — или выключателя? — он со щелчком повернулся, и рядом с ним зажглась красная точка. Даже совершенно гражданскому человеку вроде меня всё сразу понятно. Впрочем, насчёт своих боевых возможностей я никаких иллюзий не питал. И всё же, если это действительно было настоящим оружием, а не игрушкой, то у меня появился реальный шанс выжить в схватке. С моим зрением, конечно, особо не повоюешь, но пистолет — это в любом случае оружие ближнего боя, а на таких дистанциях плохое зрение не особо ограничивает.
Плохое зрение? Эта мысль показалась мне чем-то неправильной. На некоторое время я завис, пытаясь сообразить, что в ней не так. Соображать получалось не очень — голова всё ещё ощущалась набитой ватой. Наконец, до меня начало доходить, что вижу слишком уж хорошо, и некоторое время я трогал переносицу, вяло удивляясь, почему не могу нащупать свои очки. Очки я так и не нашёл, зато сумел в конце концов прийти к выводу, что зрение у меня действительно стало лучше, а вот мозги работают совсем плохо. Я потряс головой и попытался собрать мысли в кучу — для того, чтобы просто стоять здесь и тупить, момент был совсем неподходящим.
Наконец, я обратил внимание на капсулу рядом, и сердце у меня тут же пропустило удар. В капсуле лежал Шакум Летри — эту гнусную рожу я прекрасно запомнил. Стало быть, мы с ним поменялись местами, и мне уже не надо опасаться, что он вдруг выскочит откуда-то, поливая меня лучами бластера или чем они здесь друг друга поливают. Покуражился он надо мной от души, а теперь вот сам лежит в капсуле голый. Я, правда, тоже голый, зато у меня есть пистолет, а это даже лучше, чем штаны.
Я присмотрелся к Шакуму. Рожа его была искажена гримасой — надеюсь, это была гримаса страдания. Неужели в самом деле сдох? Он вроде обещал. С другой стороны, в его разговорах проскользнул неясный намёк, что у него, возможно, получится воскреснуть. Воскресший Шакум — это последнее, с чем я хотел бы здесь столкнуться. Свои физические возможности я оценивал здраво — прямо сейчас мне не по силам справиться и с десятилетним ребёнком. Пистолет у меня наверняка настоящий, раз он лежал рядом с Шакумом, но в таком заторможенном состоянии он мне поможет только в том случае, если противник будет стоять неподвижно. Или, скажем, лежать связанным. В этот момент я с удивлением осознал, что Шакум-то как раз и не связан — лент вроде тех, что фиксировали меня, на нём не было. То есть он в любой момент может открыть крышку и вылезти. Эта мысль меня ужаснула, и я, наконец, заставил себя начать немного соображать.
Впрочем, особо соображать здесь и не требовалось — вариант был очевидным и единственным. Сбоку капсулы обнаружилась небольшая панель с несколькими индикаторами и кнопками. Кнопки были разных форм — немного поколебавшись, я нажал треугольную. Ничего не произошло — капсула никак не отреагировала, Шакум тоже не шевельнулся. Я собрался было нажать ромбик правее и выше, но остановился и задумался. Открытие крышки — это основная функция, для неё должна быть какая-то выделяющаяся кнопка. Выделялась только кнопка в форме полукруга в самом низу — она была самой большой, и рядом с ней не было других кнопок. Немного поколебавшись, я решительно нажал её и угадал: замок негромко щёлкнул, и крышка начала плавно подниматься.
Я прицелился в Шакума, руки у меня здорово дрожали. Хладнокровно застрелить беспомощного человека — для обычного офисного работника задачка, мягко скажем, нестандартная.
Наконец, крышка откинулась полностью и замерла. Шакум не шевелился, а я стоял и целился в него, не решаясь выстрелить. Прошло полминуты — он по-прежнему не просыпался, а я вдруг разозлился на себя. Сколько времени я собрался здесь стоять? Я сжал зубы и плавно нажал на спусковой крючок. Пистолет издал негромкое «пшш», и в переносице Шакума появилось аккуратное отверстие — точно такое же, как у той пары ребят. А меня резко замутило, и я опустился на пол, борясь с тошнотой. Приступ тошноты накатил мощный, но желудок у меня был совершенно пуст, так что тошнотой дело и ограничилось.
Через несколько минут я почувствовал себя лучше. Голова более или менее прояснилась, слабость тоже немного отпустила. То есть, слабость я, конечно, по-прежнему ощущал, просто уже не чувствовал себя полным инвалидом. Ещё бы как следует поесть, и возможно, почувствую себя совсем нормальным. Вот только где искать еду? В фантастике обязательно фигурировали пищевые синтезаторы с тысячами блюд, но где искать такой синтезатор и как его распознать, даже если найду? Да и вообще, фантастические романы в качестве источника информации вызывали серьёзное сомнение.
В конце концов я решил заканчивать с душевными терзаниями и начинать что-то делать. Прежде всего стоило исследовать корабль — Шакума я обезвредил (при мысли о нём тошнота накатила снова), а больше никого живого здесь не было. Во всяком случае, так утверждал Шакум, и я был склонен ему поверить.
Для начала следовало одеться — возможно, для какого-нибудь дикаря не составило бы неудобства ходить голым, но я без одежды чувствовал себя слишком некомфортно даже в одиночестве. Издержки цивилизации, что поделать. Кучка тряпья на столике оказалась комбинезоном Шакума. Чужие тряпки вызывали отвращение, но выбора не было — сверкать голой задницей хотелось ещё меньше. Тёмно-зелёный комбинезон выглядел вполне обычно, необычной была только застёжка — стоило лишь совместить серые полоски, как они прочно слипались, и разъединить их было невозможно. При этом они легко расходились, если разделять их сверху вниз. Выглядело это как полный аналог молнии, только удобнее и прочнее.
На поясе сбоку обнаружилось непонятное крепление сложной формы. По наитию я попробовал вставить в него пистолет, и он зафиксировался там с мягким щелчком. Пистолет держался прочно, а когда я потянул его вверх, он с тем же тихим щелчком легко освободился. Мой взгляд зацепился на красную точку, и я торопливо повернул предохранитель — или это всё же выключатель? Хорошо, что вовремя сообразил — было бы обидно что-нибудь себе случайно отстрелить. Меня, конечно, извиняет то, что я человек гражданский, но раз уж взялся носить оружие, то пора начинать вырабатывать правильные рефлексы.
Под столиком нашлись и ботинки — скорее, низкие сапоги из какого-то мягкого пластика, немного похожего на кожу. Застёгивались они так же, как и комбинезон — на такие же серые липучки сбоку. В целом мой наряд смотрелся не совсем привычно, но удивлённых взглядов я бы и дома не вызвал. Впрочем, к странным нарядам у нас все привыкли — на улице порой таких фриков можно встретить, что даже таукитяне рты бы разинули, а тут всего-то комбинезон необычного покроя.
Одетым и с оружием я почувствовал себя более или менее готовым исследовать инопланетный корабль. Не то чтобы я ощущал по этому поводу какой-то энтузиазм — это только в романах герой моментально ориентируется, стремительно всех нагибает и становится императором галактики. А вот я предпочёл бы вернуться домой и навсегда забыть про галактические цивилизации. Приключения хороши в книжках — стоит только попасть в приключение самому, и сразу осознаёшь разницу между книжкой и жизнью. Впрочем, все люди разные — я-то всегда был домоседом, а кому-то, может, приключения и нравятся.
Я одёрнул себя, недовольно поморщившись. Не стоит ударяться в нытьё. Если уж затянуло в приключение, то нытьём здесь не поможешь, надо постараться выжить. И для начала разобраться, куда попал. Хотя нет, прежде всего надо разобраться с собой. Я сосредоточился и пожелал увидеть лог. На этот раз обращение к данным прошло почти без усилия, и перед глазами побежали строчки изящных завитушек сидаля. «Сидаля? Что такое сидаль?» — удивился я, и сразу же пришло понимание, что так называется язык сидхе.
